Доволен я буквально всем!На животе лежу и емБруснику, спелую бруснику!Пугаю ящериц на пне,Потом валяюсь на спине,Внимая жалобному крикуБолотной птицы…Надо мнойМежду березой и соснойВ своей печали бесконечнойПлывут, как мысли, облака,Внизу волнуется река,Как чувство радости беспечной…Я так люблю осенний лес,Над ним – сияние небес,Что я хотел бы превратитьсяИли в багряный тихий лист,Иль в дождевой веселый свист,Но, превратившись, возродитьсяИ возвратиться в отчий дом,Чтобы однажды в доме томПеред дорогою большоюСказать: – Я был в лесу листом! —Сказать: – Я был в лесу дождем! —Поверьте мне: я чист душою…
‹1967›
<p>Старик</p>Идет старик в простой одежде.Один идет издалека.Не греет солнышко, как прежде.Шумит осенняя река.Кружились птицы и кричалиВо мраке тучи грозовой,И было все полно печалиНад этой старой головой.Глядел он ласково и долгоНа всех, кто встретится ему,Глядел на птиц, глядел на елку…Наверно, трудно одному.Когда, поёживаясь зябко,Поест немного и поспит,Ему какая-нибудь бабкаПоднять котомку пособит.Глядит глазами голубыми,Несет котомку на горбу,Словами тихими, скупымиБлагодарит свою судьбу.Не помнит он, что было прежде,И не боится черных туч,Идет себе в простой одеждеС душою светлою, как луч!
‹1967›
<p>Ночь на родине</p>Высокий дуб. Глубокая вода.Спокойные кругом ложатся тени.И тихо так, как будто никогдаПрирода здесь не знала потрясений!И тихо так, как будто никогдаЗдесь крыши сёл не слыхивали грома!Не встрепенется ветер у пруда,И на дворе не зашуршит солома,И редок сонный коростеля крик…Вернулся я – былое не вернется!Ну что же? Пусть хоть это остается,Продлится пусть хотя бы этот миг,Когда души не трогает беда,И так спокойно двигаются тени,И тихо так, как будто никогдаУже не будет в жизни потрясений,И всей душой, которую не жальВсю потопить в таинственном и милом,Овладевает светлая печаль,Как лунный свет овладевает миром…
