Лирика полностью

Видеться с ними приходилось редко, так как жили они в других городах. Эмили беседовала с ними в письмах. Даже своей невестке Сьюзен, которая многие годы была ее самым близким другом и конфиденткой и жила в соседнем доме, она писала письма и записки, когда болела и не могла выходить из дома. К дружбе Эмили Дикинсон относилась ответственно, считая, что дружба, как и любовь, должна быть деятельной. «Очень мало, даже в лучшем случае, можем мы сделать друг для друга, — писала она тому же G. Боулзу, — но мы должны делать это — должны летать — иначе все наше улетит от нас!»[206]. Смерти друзей были важными вехами ее жизни. В 1853 г. умер Бенджамин Франклин Ньютон, который хотел видеть Эмили знаменитой поэтессой. В 1878 г. умер Сэмюэл БоуЛз, частый гость дома Дикинсонов. В 1881 г. умер Джосайя Холланд, которого Эмили очень чтила, хотя и переписывалась в основном не с ним, а с его женой. В 1882 г. умер Чарлз Уодсворт, отношения поэтессы с которым до сих пор не прояснены. Одной из последних таких вех стала смерть судьи Отиса Ф. Лорда в 1884 г., с которым Эмили Дикинсон душевно сблизилась в последние годы его жизни, после того как он овдовел, и чуть даже не вышла за него замуж (единственный подобный случай в ее биографии). По поводу его смерти она писала своим кузинам Луизе и Фрэнсес Норкросс: «До тех пор пока не умрет лучший друг, мы думаем о восторге безлично, но затем открываем, что друг был той чашей, из которой мы пили этот восторг, еще не сознавая, что мы пьем»[207]. И в том же письме она приводит свое четверостишие, строка которого «Утраты уменьшают нас» (177/1605) повторяет мысль, высказанную Джоном Донном в одной из его проповедей: «Смерть каждого человека умаляет и меня». Дружба и друзья были темой нескольких ее стихотворений.

Чем меньше у нас друзей, тем больше мы их ценим, тем острее переживаем их утрату.

Но поэтессу «уменьшали» не только утраты близких друзей, ее умаляла любая смерть, будь то смерть маленькой дочери ирландцев-переселенцев, живших по соседству, или гибель на войне молодого земляка. Только так — через потери — и воспринимала она Гражданскую войну 1861–1865 гг., совершенно не интересуясь ее ходом. Она была далека от политики, что неоднократно подчеркивала. «“Джордж Вашингтон был Отцом нашей страны” — “Джордж Кто?”. В этом для меня вся политика — но в то же время я люблю барабан»[208], - писала она Элизабет Холланд. «Когда на самом деле началась война?», — писала она Элизабет Холланд. «Когда на самом деле началась война?», — спрашивала она у своих кузин[209]. Война началась в апреле 1861 г., когда мятежники-южане в г. Чарлстон (Южная Каролина) осадили форт Самтер, гарнизон которого отказался покинуть укрепления. Об этом Эмили Дикинсон наверняка читала в регулярно получаемой ее отцом газете «Спрингфилд Дейли Рипабликен», но ей важно было лишний раз подчеркнуть свое равнодушие к политике. Да, она любила барабаны, но не военные, а те, которые участвовали в цирковых процессиях, наблюдаемых ею из окна каждое лето. Она всей душой была за отмену рабства. Но ведь ее земляки умирали не столько за свободу негров, сколько за сохранение целостности Союза, и это ей было вряд ли понятно. Для нее каждая личность была суверенной державой.