1Окружили сугробыУгрюмо деревню:Вперся черт на чердак,В колотухи стучит.В двух шагах, за стеной,Стонут хором деревья,У порога одрогшийТеленок мычит.Под загнеткой линялыйНахохлился кочет,Раздражает егоМыший шорох и скрип,И, наверно, с тоскиКукарекнуть он хочет,Да не может бедняга —В сарае охрип.Лает пес, баламут,Вздыбив шерсть, как иголки.Он — понятлив,Репьями и страхом пропах:Всех, подобных ему,Перерезали волки,Их в окрестностяхБольше теперь, чем собак.Серый кот, по прозваньюСемейному Степа, —Бессловесный свидетельГолодных годин,Как в жару муравейник,Взлохмачен и встрепан,Отрешенно зажмурясь,Мурлычет один.В паутинном углу —Бог, спаситель упрямый,Рядом —Дева МарияС наивным гольцом.Перед ними низко́Преколенилась мама,Исхудала она,Поопухла лицом.Распустилась коса,И набрякнули веки.Поистерся в оплечьеСтаринный халат:«Сохрани нас, господь,Мы рабы. И вовеки.И аминь…» И опятьПриседает не в лад.Мы утешить ееИ отвлечь не пытались.И казалось,Что въявьПод ночным потолкомНа иконах святыеО чем-то шепталисьИ кружил по избеАнгелок ястребком.И вплывала луныСамоварная рожа,Вьюга-дура в падучейСвивалась в юлу.Даже мама былаС ведьмой чуточку схожа:Лился волос ее,Серебрясь на полу.Фитилишко мигалИз лампадки раскосо.Бог, в устах подзамкнувБлагодарную речь,Узкой дланью сжималТо ли крест, то ли посох,То ли дерзкий,Карающий ворога меч.2Взбудоражил апрельШарлопанистый речку.Поквелели на стеклахРисунки зимы.И качается рыжейВерблюдицей печка,По-сурочьи на нейУгреваемся мы.Молоко пузыритсяВ прогоркнувшей банке,И трещит огороднаяВетхость — кольё.Мама гладит старательноЭвакуанткеДорогое, с ласкающим ворсом белье.Нонна ценит базарИ мясные продукты.Ей завхоз доставляетТранзитный пакетИли ящик, где шулерскиПрячутся фрукты:Виноград и лимон,Абрикос и ранет.Ей отвесил мукиКладовщик по записке…И областив трагическойУчасти фон,Подвывает, ярясь,Опохмельный ВертинскийВ ярлыкатый ееУдалой патефон!Чемодан. И доха.Кольца. Серьги. Браслеты.Нафталин и духи —Косметический чад.Для нее в сковородке,Зардевшись, котлетыВеют луком и перцемИ вкусно скворчат…На ее щедротуТы, простак, не надейся.С ней папаша измучился —Доктор наук.От фашистов ееЗащитили гвардейцы,А в тылу упасутНаши вдовы от пург.Горожанка она.Без комфорта ей трудно,А сестренка стрекочет,Глупа и мала:— У Самохиных бабушкаКончилась утромИ Назарова МитькуС собою взяла…Вылупляются звездыНад черным погостом.И челночат беседуШабрихи, как нить:— Отстрадалась.— Преставиться нынче-то просто.— Сковырнулся — и нет.— А кому хоронить?Мама ойкает: «О-о-о!Бабы путной могилыНе вскопают сердешные —Кожа да кость…Валька, Валька,Какой же ты слабенький, хилый,Вот споткнусь —Окочуришься следом, небось».— Он, чать, Славке мому…— Нет, он Павлику ровня…Индевели под лавкойЩелисто венцы.Захлопочет весна,Размохнатит вербовник,Поманит журавлей,И приедут отцы.3Мир враждующийГомоном птичьим расколот:От природных щедротСами впрямь не свои,Затевают руладыУ жухленькой школыПервобытные иволгиИ соловьи.Балагурят дрозды,Бузатерят кукушки,Дятел, клюв отточив,Демонстрирует пыл.…Педагог-инвалидПрочитал на опушке,Как Матросов собойАмбразуру прикрыл.Он вздохнул, закурил.Шелестели страницы.Нет, Москву на позор палачам не сдадут!Кто-то с улицыКрикнул ужаленно:— Фр-рицы!И ватага рассыпалась:— П-лен-ных ведут!На развилку шоссе,По чилижному склону,Летним полднемРаспаренна и горячаВыползала огромной гадюкой колонна,Хвост изгибистый ажВ миражах волоча.Под лучами онаЖутковато лоснилась:По-бандитски нага́,Не одежда — тряпье.Сколько гордых столицИ гербов уместилосьВ ненасытной, питоньейУтробе ее.Сторож, дед — за бердан,Пацаны — за каменья,Но учитель скомандовал —Строгий нарком:«Р-рота! …А-ать! Пр-рекратить!»Шепоток и волненье:Он окурок в грязиРаздавил каблуком…И, тушуясь, емуКозырнули солдаты.Автомат наготове —А мы, детвора,По канавам, по лужам, по кочкам горбатымСеменили вдогонИ орали: «У-р-ра-ра!»Скрежетали паромыГлухой переправы,Озирался немчак…И за бульком колесЛопухи шебуршились,И рдели купавы,И взахлеб о себеЗаявлял нам покос.4Из-за скал громоздящихсяСолнце, раззява,В кипеневую лютьУронило весло.Запыхтел, загулялЛиходей-морозяка,И село до бровейКуржаком обросло.Юркий хорь прошмыгнулПо кустарнику шустро,Запетляла по дебрямПоджарая рысь.На окольных буграх,Как под сводами люстры,В серебристом покоеБерезки зажглись.Воробьи скоченелиНа ферме под крышей.И пари́тся коровийКрупчатый навоз.Прорубь сизою знобьюХохочет и пышет,Исчезает в ложбинеПорожний обоз.Незавидный уделУ рыбешек строптивых:Омут схвачен остудой,Твердеет нутром.Еле-еле вчераЯ очнулся от тифа,А сегодня тащусьПо ступеням с ведром.Ускользает тропа,Извивается странно.Тошнота одолела,Хвороба. Смотри,На пушистом откосеКровавятся раны,Нет, не раны, а ягоды.Ах, снегири!..Одногодки с винтовкамиВ школе, на марше,А в сестренке-то проку,Глуздырь, егоза.Я кормлю поюнкаИ толку я для кашиЧерпачок ячменяИ полфунта овса.День — что год, не дождусь яКогда же он канет.Уморился в заботах,Одик без людей.…Просвистели кнуты.Раздалось понуканье:«Н-но, проклятая! Н-но!»Влажный фырк лошадей.5О мгновения, выХуже длительной пытки:Я распахивал двери,Едва ли не лбом.Надвигались возовКочевые кибитки,Кони в пене, в мерцанииСплошь голубом.И мерещился выпасДолинный, с гуртами,Лепетала листвойТополиной теплынь.Веял сеном январь,Чебрецом и цветами,И в губах застревалаГорчаво полынь.Хамовитые козыБез тени конфузаУмывали хруптящийПырей на снегу.Поднимал я трезубцемНавильник кургузый,По-мужицки пружинясь,Кидал под стреху.Подбородок и шеюТрушинки кусали,Но, зальделый бастрикК дровнику прислоня,Поворачивал яШироченные сани,У крыльца распрягалСноровисто коня.Цокоток от лаптейУдарял в половицы.Мама вешала шальИ фуфайку на гвоздь:«Уф, и сивер!»Нежнели, оттаяв, ресницы,И румянились щеки:«Прозябла! Наскрось!»И, откинувши бюстНад своим патефоном,Положа на пластинкуУтюг невзначай,Изумлялась ее появлению Нонна,Суетилась:— Вам кофе?— Нет, милая, чай…За сеня́ми уздечкойПозвякивал карий.Дух сосновых поленьевВ голландке крепчал.Вынимала онаИз-под кофты сухарик:«Нате, вам журавленокОт папы примчал…»Принимала сестренка.И, рада без меры,Начинала с отменнымУсердием есть:— Долговязый?— Ну-да, щупловатый.— И серый?— Што ты, доча, не серый — оранжевый весь…Обнищалый уютПолыхал образами.Оптимизм населенияДолго не тух:Кот Степан шевелилПлутовато усами,И поскуливал пес,И базланил петух,Рыхлобокий телокВыразительней топал.Засыпал я, довольный,И тут же отецВ бронированном танке гремел над Европой,Высевая, как зерна,Смертельный свинец.Он лихой,ЗабинтованныйИ пропыленный.А над ним, — где в разрывахТускнело жнивье,Цепенел и кружилСирота-журавленок,Да не мог прикоснуться,Как детство мое…
