1Ой ты, реченька, ветлы,Чайник, косы и грабли!Матерели мы в седлахС гневной дедовой саблей.Нам велели держаться,Как волчатам, за холку,Нас учили сражаться,Словно делать прополку.Сам Чапаев из книжкиНас приветствовал в классах,Нынче наши сынишкиЛепят лунного аса…И орбита тугаяПеререзала Млечный…Да, эпоха другая,И отчизна — конечно.Краны. Домны. И мазы.Пасмурь бензоколонок.К молотилке привязанЛопоухий теленок…Понизовье и дрема.Облаков узорочья.И в поземке черемухПерепалка сорочья.Сарафан на заборе.В сенцах шепот интимный.…А за космами моряПронырнул реактивный.Голос правды, как бритва,Над торговцами века.Не закончилась битваЗа права человека.Нипочем ей границы,И под гиком авральнымЛучше мертвым скатиться,Чем остаться нейтральным!2Вот опять над Уралом весна расшвырялась гонцами,Ветер хвойными иглами тенькает, как бубенцами.Он веселый и юный, и чуб его вьется красиво,У него голубые глаза и кондовая сила.Он вздохнул — и снега зашуршали, сползая в овраги,Заиграли ручьи, в бормотанье их столько отваги!И трава проклевала покров за песчаной дорогой,Пар звериный повис над проталой, уремной берлогой.Завозился мохнач, лень блаженную медленно сбросив,И пригнули рога у остожья тревожные лоси.Он вздохнул, и «чок-чок» глухари в сосняке обронили:Дескать, холод и мы до грядущей зимы схоронили,И пора на свободе попрыгать и всласть порезвиться,Да хитрющая нас караулит за кочкой лисица.Скалы крепкие ухают дружно в большие проемы:Мол, весна, так весна, и давно ожидаем ее мы!..Он вздохнул — и гроза, озорная, разгульная баба,Стеганула коня и в галоп понеслась по ухабам.Тарахтит тарантас по ребристым булыжинам тряско,А возница румяна, и радуга ей — опояска.3Нас послал могучий ветер —Непокорный чародей,И теперь, кого ни встретим,Мы — отрада для людей.Позади клубятся версты.Ты спеши, азартный конь,Так, чтоб молнии и звездыЗагребала я в ладонь.Горизонт широк и ясен,И рассвет, как жар в золе.Ох, и много лжи и грязи,Слез и страха на земле!Ультиматумы и речи,Обещаний миражи.Пытки, виселицы, печиИ, как бури, мятежи.Низвергаются тираны,Гибнут гимны и гербы,Но рубцует время раны,Усмиряются рабы.Не резон воспоминаньемВорошить сейчас в бытуБелой банды беснованье,Бухенвальдскую беду!4Тишина. Дуновенье. И слепнешь от вспыхнувших бликов.Вдоль газонов мерцают листвою сквозистые липы.Гомонят малыши у футбольной растрепанной сетки,Пиво пенное пьют металлурги в заветной беседке.Разговор их касается доблести нашей былиннойИ «катюш», протаранивших глыбные стены Берлина.А по рельсам искрят, громыхают к цехам тепловозы.Вертолеты над лесом снуют, дребезжа, как стрекозы.И в железных ковшах за горбатым, седым террикономЗафырчала во тьме раскаленная туша дракона, —Он не в сказке, а здесь — языкатый, жестокий без меры:Плюнет раз, и осыплются пеплом любые барьеры!Не считал он утрат и не чувствовал, дикий, укора,В нем издревле бурлит азиатская жажда простора…И не молкнут дворцы, где скрипят восковые паркеты,Потому что, как жала, сверкают прицельно ракеты.Жизнь, она — океан, не отвыкший еще от пиратства,Мы огнем — на огонь, — далеко до всеобщего братства!Ветер бродит по весям довольный и важный собою:— Чай, наверно, я всех одарил, осчастливил судьбою!Он спустился к реке, окаймленной на отмелях илом,Глядь: рабочий склонился над бедной, заросшей могилой.5На рубеже событийВам жребий выпал лечь.Так спите, братья, спите,Презревшие картечь…Мир отряхнулся грубо,С побудкой петухаГорланят бурно трубы,Пролеты и цеха!Деремся со вчерашним —У нас удел таков,Защитники бесстрашья,Проходчики веков.Нас отравляли водкой,Кладя к царю лицом,Нам затыкали глоткуРублями и свинцом…А смерть являлась в гости,И под мышиный пискГорюнил на погостеТо крест, то обелиск…Сипел десятник, мучась,В нем ражилась вражда.Мастеровая участь —Обиды и нужда.6Ну, а ветер услышал и принял слова эти близко:«Улечу я туда, где вокруг не видать обелисков!»Никому не сказал, не поведал неопытной тайны,Крылья плавно раскинул и — в степи июльской Украйны.Проплясал он по крышам, аукнул в глухом бездорожье,Кувырком прокатился над спелою, зыбкою рожью.Вынул солнце из туч, заднепровских, крутых, прокопченных,Приподнял над полями, как с медом тягучим бочонок,И давай разливать по садам, по дворам, огородам,И на всех перекрестках скопилася уйма народу.Это — праздник села! Это — клуб от волнения стонет!И меха развернули гульливые чудо-гармони.Гей, батько, не журись и ворота распахивай бойко!Прохрапела, бочась, мимо хаты гривастая тройка.Вот невесту везут, — разукрашена в ленты богато,А за ней с полотенцами дружки и с чарками сваты.И бандуры трандят, и поют мелодичные скрипки.Голоса. Голоса. Топот ног. И вдогонку — улыбки:— Черноока! — И гарна! Но что это? Что это значит?Всхлип, как будто бы тут же забытая женщина плачет…7Не сумуй ты дюжеВо бору, калина,Взяли немцы доньку,Ридную Галину.Пролетають гусиОй, по-над затоном,Сповнюючи сердцеДумами и стоном.Я гукаю птицамУ блакитни дали,Може бути донькуДесь вы повидали?Та нема ответаИ конца и краю.Я с тобой, калина,Долю коротаю.За вязаньем долгимТо стерплю, то охну,Ты цветешь по веснам,Я хилюсь и сохну.8Ну, а ветер нагнулся к страдающей матери низко:«Неужель не найду я приюта, где нет обелиска?»Над жнивьем, над тайгой, над рыжеющим рудным бассейномПродолжает он путь неуемно на север, на север!Промелькнули каналы, заводы, вокзалы и скороГород густо блеснул куполами и вязью соборов.Томный ангел у брега злаченые перья полощет,На дыбы над Невой вздернул Петр норовистую лошадь.И владенья свои озирает — от моря до моря!Волны, кругло толкаясь, слабеют, с твердынею споря…И дежурит «Аврора» одна день и ночь у причала,Пушки — в небе! Команда — и все повторится сначала!Здесь, где годы споткнулись, где славе царить над веками,Так и кажется, Смольный восстал, ощетинясь полками,Рокотнул броневик от перрона, в кумач приодетый:— Хлеб голодным! — Ур-р-ра-а! — Власть рабоче-крестьянским Советам!Всколыхнулась толпа. И фуражки вспорхнули из окон.Здравствуй, красный бунтарь, революции реющий сокол!Где-то там колчаки, чемберлены и фюреры — скопом,И в тоске безнадежной — Европа, Европа, Европа…Вот прошли корабли, проворчали проспектом машины,И мосты развели. Лишь береза качает вершиной.И рябина грустит над граненою крепью гранита,Где борцы Ленинграда с кронштадцами рядом, зарыты,И недаром сюда одинокий путиловец ночьюЗавернет иногда убедиться в бессмертье воочью…9Мы строили в потуМартены, бастионы,Теряя добротуЗа дамбами бетона.Зато фашистским лбамИ прочей своре шавокДавно не по зубамЗамок моей державы.Пусть нам с лихвой даноТерпения и буйства,Но только б не оно —Липучее холуйство!Товарищи, сыны, —В беретах, шлемах, касках!Лелеять мы должныБесстрашие и ласку.Когда в меня долдонБросает ругань тупо,Я сам себе потомКажусь таким же глупым.Когда прохвоста лестьВознаградит венками,То хочется залезтьК вам, от стыда, под камни.За все спросить вольнаС нас честность комиссара.Гражданская войнаМеня штыком кромсала.Я хмурый ветеранСемнадцатого года,Душа можжит от ран,Когда не та погода…10И задумался ветер: «Сменю я и эту прописку,Улечу далеко от печальных всегда обелисков!»Он промчал по Двине, заметался над сизой ОкоюИ растерянно замер над русской великой рекою.Падал снег. И солдаты, суровому верные долгу,Не сдавали ревущую, бомбами взрытую Волгу!Льды кололись и с треском вставали на толстые лапы,Копошились саперы, матросы взбегали по трапу.Из-за тяжкого рыка огромных дрожащих орудийВалом двигались танки, чугунные выпятив груди.Истребители воздух сверлили, пронзительно воя,И кручинилось знамя над чьей-то лихой головою.И защитников звал командир по условному знаку,Он романтик-мальчишка: — В атаку! Ребята! В атаку!Не успел он в тылу той, красивой тогда объясниться —И поник, и сомкнул опушенные гарью ресницы.А над ним — бирюза. И, как в детстве, упружистым клиномКараваны гусей с гоготаньем тянулись к долинам.Где-то вскрикнула мать. Прострочили конвойные четко…Вот Мамаев Курган. У подножья с букетом девчонка.11Ты без вести сгинуть не мог.Безусый, ты был комбатом.Ты в сорок втором умолк,А я родилась в сорок пятом.Тоскливо тебе в блиндаже,От сырости глохнет голос,А наверху ужеЗарозовел гладиолус.Ликующие лесаШумят над твоей станицей.Вон скачет по тракту гроза,И ливень везет в колеснице, —Он щедр — балагур и мудрец,С природой и с нами не в ссоре,Но он не омоет сердец,Хлебнувших военного горя.Пусть ласточки гнезд понавьютИ, дорожа настоящим,Влюбляется молодость тут,О вас размышляя почаще.Учитель мой, брат мой, поверь,Что здесь я, у минной воронки…Смелей распахни-ка ты дверьСвоей незнакомой сестренке!Ведь я по твоим следамНашла тебя без запинки.Я только цветы отдамИ убегу по тропинке.12Ну, а ветер услышал и принял слова эти близко:«Не нашел я угла, где б не лился торжественный свет обелиска!»От крестов до легенд и от звездного рейса до бытаНет, никто не забыт! И, пожалуй, ничто не забыто…И покамест у взора хватает стремительной силы —Перевалы и поймы! И всюду — могилы, могилы!На истлевших костях, на сердцах, на остылых глазницахВызревают хлеба, голубеет весной медуница.Это Родина: домик и трактор, и дым сенокосный.Возвращается ветер угрюмый, усталый и взрослый…13Я ветер, ветер, ветер —Избранник бранных стрел,Все, что душой подметил,Умом я осмотрел…О Русь! Холмы и чащи,Тревожный окаем,И на заре скорбящейТвой сын накрыт огнем…Полынь кровавым сокомНабухла, а по ней —То свист, то дробный цокотПришпоренных коней.Земля моя родная,В пороховой пыли,Скажи, о ком рыдаютПо склонам журавли?От нечисти английскойИ до германских ордСквозь пики обелисковИду я, волей тверд.И все я принимаю.И, чтоб тебя сберечь,Высоко поднимаюНепобедимый меч.1966 г.
