все пути открыты перед ихним взором:
хочешь – на работу, а хочешь – нафорум.
Акритики хором: «Ах, «форум»! Ах, «форум»! – вот римская деталь!
Одно лишь словечко – а песенку как украшает!»
Может быть, может быть, может, и римская – ажаль…
Мне это немного мешает и замысел мой разрушает.
Из пахучих завитушек, стружек и колечек
мне помощником под старость и на радость вам
скоро-скоро деревянный выйдет человечек…
Будет с кем мне под шарманку топать по дворам.
И с того, жизнь кого будет плохо складываться,
не возьмем ничего, а научим радоваться.
Ну а тот, кто его обижать осмелится —
пусть он раскошелится! Пусть он раскошелится!
Здравствуй, милый деревянный добрый человечек!
Я вложу в тебя надежду и одежду дам.
Ты спасешь нас от печали, от нужды излечишь…
Будет с кем мне под шарманку топать по дворам!
И с того, жизнь кого будет плохо складываться,
не возьмем ничего, а научим радоваться.
Ну а тот, кто его обижать осмелится —
пусть он раскошелится! Пусть он раскошелится!
КАРАБАС
Сияет театральный купол,
гостеприимен мой шатер.
Я – властелин счастливых кукол
и полновластный режиссер.
Я покажу вам представленье,
ах, это просто объеденье!
Пусть лопнут от зависти Рим и Париж!
Да здравствует слава, и я, и барыш!
КУКЛЫ
Да здравствует наш Карабас удалой!
Как сладко нам жить под его бородой!
И он – никакой не мучитель,
а просто – наш вождь и учитель!
КАРАБАС
Эй, старики и молодые,
за то, что я творю добро,
гоните ваши золотые,
да не забудьте серебро!
Я покажу вам представленье,
ах, это просто объеденье!
Все кассы открыты. Бесплатно – шалишь!
Да здравствует слава, и я, и барыш!
КУКЛЫ
Да здравствует наш Карабас удалой!
Как сладко нам жить под его бородой!
И он – никакой не мучитель,
а просто – наш вождь и учитель!
Считайте меня подлым!
Да, я готов на подлости,
ах, я готов на подлости,
эх, я готов на подлости,
чтоб в трудной потасовке
хватило бы мне бодрости,
хватило бы мне бодрости,
хватило бы мне бодрости!
Зовите меня гадким!
Да, я готов на гадости,
эх, я готов на гадости,
ух, я готов на гадости,
чтоб схапать все богатства
к своей великой радости,
к своей великой радости,
к своей великой радости!
Плевать на унижения!
Да, я готов унизиться,
ох, я готов унизиться,
эх, я готов унизиться,
лишь бы к заветной цели
хоть чуточку приблизиться,
хоть чуточку приблизиться,
хоть чуточку приблизиться!
Не прячьте ваши денежки по банкам и углам!
Несите ваши денежки, иначе быть беде!
И в полночь ваши денежки заройте в землю там,
И в полночь ваши денежки заройте в землю, где
не горы, не овраги, и не лес,
не океан без дна и берегов,
а поле, поле, поле, поле, поле чудес,
поле чудес в стране дураков!
Полейте хорошенечко, советуем мы вам,
и вырастут ветвистые деревья в темноте,
и вместо листьев денежки засеребрятся там,
и вместо листьев денежки зазолотятся, где
не горы, не овраги, и не лес,
не океан без дна и берегов,
а поле, поле, поле, поле, поле чудес,
поле чудес в стране дураков!
Пока живут на свете хвастуны —
мы прославлять судьбу свою должны.
Какое небо голубое!
Мы не поклонники разбоя.
На хвастуна не нужен нож:
ему немного подпоешь —
и делай с ним что хошь!
Покуда живы жадины вокруг —
удачи мы не выпустим из рук.
Какое небо голубое!
Мы не поклонники разбоя.
На жадину не нужен нож:
ему покажешь медный грош —
и делай с ним что хошь!
Пока живут на свете дураки —
обманывать нам, стало быть, с руки.
Какое небо голубое!
Мы не поклонники разбоя.
На дурака не нужен нож:
ему с три короба наврешь —
и делай с ним что хошь!
Какое небо голубое!
Живут на свете эти трое.
Им, слава Богу, нет конца,
как говорится, зверь бежит —
и прямо на ловца!
Месяца в небе серп золотой.
Люди стареют – лес молодой.
Песня – сегодня, слезы – потом.
Помни об этом, помни о том!
Кто нам, кто нам, кто нам, кто нам
вас заменит, милый друг,
если даже людям тошно
от печалей и разлук?
Что нам, что нам, что нам, что нам
все законы волшебства,
если нету с нами рядом
дорогого существа?
Утро цветы собирает,
полдень амброзию пьет.
Вечер едва отплывает —
черная ночь настает.
Ночь – это добрый наш берег,
наша любовь и жилье.
люди друг другу не верят —
вот и боятся ее.
Много ли нужно нашей семье:
ветви у неба, корни в земле.
Лес наша крепость, полночь – наш дом…
Помни об этом, помни о том.
Кто нам, кто нам, кто нам, кто нам
вас заменит, милый друг,
если даже людям тошно
от печалей и разлук?
Что нам, что нам, что нам, что нам
все законы волшебства,
если нету с нами рядом
дорогого существа?
Я обошел весь белый свет:
чудес на свете больше нет.
И, как известно:
не может птицей взвиться еж, и к богачу бедняк не вхож —
давно известно…
А без чудес, мои друзья,
никак нельзя, совсем нельзя,
неинтересно.
Все клады вырыты вокруг,
Бревно запеть не может вдруг.
И, как известно:
киту вовек не быть котом,
коту вовек не быть кротом —
давно известно…
А без чудес, мои друзья,
никак нельзя, совсем нельзя,
неинтересно.
Часы бездействуют – беда,
остановились навсегда.
И, как известно,
навек утерян их секрет.
