«Боги пучин, и вы, о моря властители, ветры,
Волны, что клоните мне слабую голову ниц, —
Что похищаете вы мои бедные юные годы?
Горе кидает меня к зимородкам на острые скалы!
Вот уж трезубец подъял бог голубой на меня.
Лишь бы волны меня к италийскому брегу примчали, —
Счастьем уж было бы мне — к матери мертвым приплыть!»
Тщетные, были они словом последним его.
Вы, о сто дочерей Нерея, девы морские.
Ты, о Фетида, сама знавшая матери скорбь.
Вам бы рукой поддержать его подбородок усталый:
Ты же, о злой Аквилон, моих парусов не увидишь:
Праздным в могилу сойду возле дверей госпожи.
Сладкой мне ссора была при мерцанье вчерашних светилен.
Милым — неистовый звук злых обвинений твоих.
Что, разъярясь от вина, тебе опрокидывать столик,
Буйной рукою в меня полные кубки швырять?
Ногтем изящным сильней мне расцарапай лицо,
Выжечь глаза мне грозись, швырнув мне в лицо головнею,
И обнажи мою грудь, платье на ней разорвав.
Этим покажешь ты мне несомненные признаки страсти:
Если женщина вдруг начнет бушевать и браниться, —
Та у богини любви будет валяться в ногах,
Если за милым следить подсылает она провожатых
Иль как менада за ним по переулкам бежит,
Или портреты других мучат красавиц ее, —
Я тех душевных тревог безошибочный истолкователь:
В них я нередко встречал признаки верной любви.
Верности прочной там нет, где ее не питают измены,
Пусть на шее моей укусы сверстники видят,
Пусть им докажет синяк близость любимой моей.
Мучиться сам я хочу в любви или слышать о муках,
Слезы увидеть свои или же слезы твои.
………
………
………
Или же пальцами ты скрытно беседу ведешь
Мне нестерпимо, когда мне вздохи спать не мешают:
Вечно желал бы бледнеть я перед гневом твоим.
Жарче Парис пламенел, когда, несмотря на сраженья
Пусть данайцы громят и буйный упорствует Гектор, —
Он же, Елену обняв, большие битвы ведет.
Или с тобою самой иль с соперником буду я биться
Вечно ради тебя: мира не надобно мне.
Если б такая нашлась, ныне по праву гордись.
А у тебя, кто сплетал вкруг ложа нашего сети,
Вечно пусть в доме сидит тесть, да и теща при нем!
Если ж ночная тебе и досталась добыча, как вору, —
Отпрыск царей, Меценат, из этрусского племени всадник,
Вечно желающий быть собственной ниже судьбы,
Что посылаешь меня в необъятное море писанья?
Нет, для таких парусов мал мой убогий челнок.
И отступать, когда груз ноги в коленях согнет.
Каждое дело не всем в одинаковой мере подходит,
И не на всяком холме равный пылает огонь.
Слава Лисиппу477 за то, что живые ваял он фигуры,
Ликом Венеры достиг Апеллес вершины искусства,
Мелочью всякой себе место Паррасий479 снискал;
Много разных картин на сосудах Ментор480 чеканил,
И увивает аканф скромную Мия481 тропу.
Славу Пракситель снискал мрамором отчих Афин.482
Тот победную ветвь добывает элидской квадригой,
Резвостью бега себе славу стяжает другой.
Этот для мира рожден, а тот для военного стана:
Я же твои, Меценат,483 наставления в жизни воспринял,
Твой же поможет пример мне опровергнуть тебя:
Римский сановник, ты мог бы на форуме ставить секиры,484
Властью своею в суде произносить приговор,
И украшать свой дворец пленным доспехом врага, —
Так как на подвиги те дает тебе Цезарь и силу,
И без помехи всегда льются богатства к тебе, —
Все же уходишь ты в тень, себя выставляя ничтожным,
Верь мне, решеньем таким ты сравнишься с великим Камиллом,485
Имя твое у мужей будет звучать на устах;
С Цезарем вместе пойдешь единой дорогою славы:
Верность твоя, Меценат, — вот твой бессменный трофей!
Но безопасно плыву вдоль по реке небольшой.
Кадма твердынь не пою, упавших в отеческий пепел,
Или похода семи, равно погибших в бою.
Скейских не славлю ворот,486 ни пергамских твердынь Аполлона,
После того как прошел Паллады конь деревянный
С греческой вражьей сохой высью нептуновых стен.
Хватит с меня, если тем, кому мил Каллимах, я понравлюсь.
Песню свою на твой лад, косский поэт,487 запою.
Пусть меня богом сочтут, пусть воздадут мне почет!
Будь мне вождем, воспою Юпитера битвы: как небу
Кей с Флегрейских вершин,488 Эвримедонт угрожал,
Или как римлян быки паслись на холме Палатинском,