Лука спрыгнул с капота и вместе с Дедом принялся осматривать автомобиль. После достал из ящика блокнот и ручку, делая в нем записи и пометки, слушая Деда. Евгений Матвеевич с Глебом тем временем наблюдали за механиками под музыку, звучавшую в мастерской. Это был клауд– рэп, на стенах – постеры пин-ап, цитаты различных людей, большая металлическая доска с планами работ, необходимыми чертежами и списками заданий для механиков разных специальностей.
– Евгений Матвеевич, стыдно сказать, но ночевать мне негде, – обратился к товарищу Глеб.
– Нужно признать, мне самому некуда ехать. Наверно, придется нам с тобой отправиться в гостиницу, а дальше что-нибудь придумаем.
– А как же ваш дом? – удивился Глеб.
– Дом – это место, где хорошо и спокойно. Я пока не обрел такого места, – отвечал Евгений Матвеевич, наблюдая за работой механиков.
– Не хочу вас утруждать собой. У меня, кажется, есть идея.
Глеб направился к Луке, осматривающему «копейку».
– Флинт, – неуверенно обратился Глеб.
– Да? – не отвлекаясь от машины, откликнулся Лука.
– У меня к вам просьба, – стесняясь, сказал Глеб. – Дело в том, что я самый настоящий бомж. Меня подобрал Евгений Матвеевич. Поэтому мне некуда идти, и я готов предложить свои рабочие руки за жилье в мастерской. Много места я не займу, не беспокойтесь.
Лука, наконец, отвлёкся от машины и поднялся с колен.
– Извините, а как вас зовут? – Флинт приподнял бровь.
– Глеб.
– Что же ты, Глеб, умеешь?
– На самом деле я учитель истории и в машинах не разбираюсь. Но могу научиться выполнять простую работу и помогать чем можно.
– Учитель истории, говоришь? – Лука задумался. – В наше время недооценивают идейных учителей. Значит так, выделим тебе комнатку, в административном корпусе имеется. Будешь полтора часа в день читать лекции, пока все будут работать, или во время обеденного перерыва. Только рассказывай что-нибудь интересное. Ну и, конечно, будешь помогать механикам. Зарплата будет семь тысяч для начала.
– Какая зарплата? Это лишнее, – отнекивался Глеб.
– Так, давай только без альтруизма. Никто из работников моей мастерской не будет обижен. А как научишься чему, так повысим зарплату.
Такому повороту событий были удивлены и Глеб, и Евгений Матвеевич.
– Дед, сходи, пожалуйста, оформи контракт с нашим другом. А я провожу Глеба в его новую комнату.
Евгений Матвеевич проследовал вместе с Дедом к Алисе. Лука же повел Глеба в глубь административного корпуса. Перед Глебом распахнулась дверь в маленькую уютную комнату. Диванчик, небольшой холодильник, комод, старенький телевизор и флаг Конфедерации во всю стену.
– Душ, туалет – дальше по коридору. Правда, единственный минус – это то, что будет слышно музыку из боксов, пока там кто-то работает. Зато с утра будильника не потребуется. Как музыка заиграет, проснешься, умоешься – и в боксы, за работу. Смены, в которые будешь работать, скажу завтра. Чуть не забыл: в начале коридора слева кухня, там можешь готовить и есть. А еще на заднем дворе мастерской, помимо всякого хлама, имеется мангал, стол и прочее по мелочи. Вроде все, ничем не обидел. Будут вопросы, обращайся.
– Я даже не знаю, как отблагодарить, – Глеб ошарашенно оглядывался в комнате.
– Подготовь на завтрашнюю лекцию побольше интересных фактов, – улыбнулся Лука и похлопал Глеба по плечу. – Мастера любят уши погреть. Завтра занесу ноутбук с выходом в Интернет и канцтовары по мелочи, чтобы к лекциям мог готовиться.
Лука удалился из комнаты. Глеб сел на диван, осматриваясь, и не в его силах было сдержать слезы. После стольких неудач, после голодных дней на улице он встретил настоящих людей, которые готовы помогать безвозмездно. Всего за день его отмыли, поселили и нашли работу. Остаток вечера Глеб плакал и размышлял о жизни, глядя в окошко, из которого открывался вид на палисадник за мастерской.
Евгений Матвеевич снял скромный номер в отеле неподалеку. Отужинав, он думал о семье, а перед сном не мог прогнать из головы образ той самой медсестры Анечки.
Солнце село, загорелась вывеска «Старая школа». Был открыт один бокс, из которого доносились звуки музыки и железное громыхание разных инструментов. Людей в ателье уже практически не оставалось. Дорога опустела, по ней лишь изредка проносились лихачи, оживавшие ночью. В первом часу ночи вывеска заснула, закрылся последний бокс, свет в административном корпусе погас, ушел домой последний мастер. Музыка затихла, инструменты убраны, техника осталась ожидать утра. Жизнь в боксах ненадолго остановилась. Через несколько часов, рано утром, ворота вновь откроются, Алиса вернется за свой стол, на металлической доске появятся новые чертежи и задания, из колонок польется музыка.
11
Зазвонил телефон. Нащупав его на полу, Июль тыкал в экран, пока тот не выключился. Окончательно проснувшись, он прочел надпись: «Пропущенный вызов: Кипа».
– Ва-а-а-а-а-аня-я-я-я-я! – завыл Июль.
