– Если так подумать, то, наверное, единственное, чего я боюсь, – это старость, – вздохнул Ирландец. – Ты только представь… Пройдут десятки лет. А все мои татуировки стянутся в единую кашу, здоровье будет ни к черту. Постоянные болезни и хроническая обиженность на жизнь.
– Да, быть старым и счастливым крайне тяжело. Я даже завидую тем, кому это удалось.
– Молодость вообще напоминает мне ночь, – усмехнулся Ирландец.
– Это еще почему? Такая же непонятная и темная? – улыбнулся Бобби.
– Ночью можно все. Ты чувствуешь себя свободным, кажется, тебя ничто не держит, нет никакой ответственности. Ты пьянствуешь, проводишь ночь с девушкой, куражишься, в общем, берешь от жизни все. Но, как всегда, настает день. И придет то время, когда от пьянства будет похмелье. Утром ты проснешься рядом с девушкой, которая ночью казалась хорошей, а вот утром совсем не то. И все кутежи покажут свои не самые приятные бока, – рассуждал Ирландец.
– Интересные у тебя метафоры, – посмеялся Бобби. – Но мне нравятся.
– Авантюристам никуда без высокопарных речей, – развел руками Ирландец.
– Вообще, сложнее всего в этой жизни уловить тот тонкий момент, когда пора спать. И кажется, мы с тобой его уже упустили. Пойдем нагонять? – Бобби затушил остатки самокрутки.
22
Утро. В квартиру пробивались лучи яркого солнца, освещая танцующие пылинки. Ирландец спал на диване, закинув ноги на спинку, а его дреды были небрежно разбросаны по подушке. Рядом, уткнувшись в грудь Ирландца, сопел Июль. Ваня обнимал раскладушку, сквозь сон ощупывая теплое место под боком. Нос Бобби обонял запах свежих блинов, тянущийся из кухни, от которого он изредка облизывался во сне.
Раздался гром пружин, появилась активность в области дивана.
– Нук, малыш, дай пройду, – промычал Ирландец, скидывая Июля.
Ирландец вылез из-под горы одеял, потянулся и отправился на призыв блинов. В кухне за плитой орудовала над сковородой Оля: волосы собраны в шишку, тельняшка, короткие шорты.
– Доброе утро, – дружелюбно улыбнулась Оля.
– Доброе, – загробным голосом ответил Ирландец.
– Будешь завтракать?
– Не откажусь, – Коля с ногами залез на табуретку, облокотившись на стол.
Оля закружилась, наливая чай и раскладывая стопки блинов.
– Разве это не счастье? – улыбался Коля, заворачивая блин.
– Что именно?
– Летнее утро. Запах блинов. Друзья. А для Вани еще и девушка. Счастлива душа – счастлив человек, – Ирландец взялся за блины, запивая их сладким чаем.
– А ты думаешь, он воспринимает меня как девушку?
– Какая разница, как он это называет? Значение имеют только чувства, эмоции – то, что между вами. А ведь в ваших глазах огонь, когда вы смотрите друг на друга… Да-да, даже не красней, – усмехнулся Коля.
– Для тебя сейчас тоже счастливое время? Даже с проблемами вне стен этой квартиры?
– Какой смысл думать о проблемах, которые за этими стенами? Тут уют, и не надо его портить черными мыслями.
– А ведь еще позавчера Ваня жил один, – Оля закончила печь блины и принялась убираться.
– Я и вовсе до сих пор один живу. Иногда так паршиво становится, когда просыпаешься в большой квартире. Совершенно один. Никто доброго утра не пожелает, чаю не нальет. Потом задумываешься: а может, это мне досталось за все то, что я сделал плохого в этой жизни? Живи красиво, но один. Мне даже есть чему позавидовать в этой квартире. Когда в ней есть близкие люди, то ты их лучше ощущаешь. Они ближе тебе. А когда один, то не так сильно ощущается одиночество, – рассуждал Ирландец.
– Я думала, ты не любишь бедность, – улыбнулась Оля, закончив уборку и сев на табуретку.
– В ней есть свой шарм. Те, кого она не ломает, становятся замечательными людьми, – наевшись, Коля отодвинулся от стола и откинулся спиной на стену.
– Сам-то не жалеешь, что до сих пор один?
– Я ведь не просто так ищу себе приключений. Во всей этой суете порой забываешь о том, что рядом нет любимой.
– А не боишься, что до конца дней своих один останешься?
– Честно?.. Боюсь, – лицо Ирландца стало серьезным, а взгляд задумчивым.
В зале послышалось ворчание, скрип дивана, на пороге кухни появился заспанный Июль, безразлично глядящий в пустоту.
– Доброе утро, – выдавил из себя Июль.
– Доброе, – в один голос ответили друзья.
Июль сел у окна, сложив руки на колени, ссутулившись, и наблюдал, как прохожие топчутся по свежей надписи на плитке у того места, где стоял памятник Гагарину. Оля поставила на стол завтрак, налила чай Июлю.
– А вот у Июля сейчас интересное состояние, – улыбался Ирландец.
– Что не так? – нахмурилась Оля.
– Проснулось тело, но душа еще витает в облаках. Что бы мы ни говорили, он ничего не ответит. Глаза стеклянные, реакция нулевая. Думаю, можно сказать, что он спит.
– Да ну вас, – промычал Июль и потянулся за кружкой с чаем.
– Дружелюбие также нулевое, что характерно.
Вскоре проснулся и Ваня. Кухонька нагревалась от пыла плиты, вился пар от завтрака. Оля, прижавшись к Бобби, пила сладкий чай, прикрывая глаза. Июль, прижавшись плечом к стене, читал «Горе от ума».
– Как будешь проблемы решать? – обратился Бобби к Ирландцу.
– Посмотрим. Для начала нужно до парней доехать, – пожал плечами Коля.
