Между 03.00-04.00 командование 7-й армии сообщило о предпринимаемой противником высадке с моря под прикрытием корабельной артиллерии в районе Лион-сюр-Мера и восточнее, в районе Граншампа. Под ураганным огнем главных калибров союзнического ВМФ вскоре оказались батареи береговой артиллерии Шербура и прибрежной зоны. Регулярно поступавшие донесения позволяли утверждать, что именно здесь обозначилось направление главного удара союзников, а вместе с ночным воздушным десантом и продолжающейся высадкой морской пехоты это свидетельствовало об открытии "второго фронта" в Европе.
Начальник штаба группы армий "Б" Шпайдель в этот момент испытывал некоторые сомнения и еще не был до конца уверен в том, что "большое вторжение" состоялось. Впрочем, он не был одинок в своем заблуждении, и многие высокопоставленные офицеры считали высадку десанта в бухте Сены "пробой сил" союзников. О некотором благодушии, царившем в рядах немецкой армии, свидетельствуют слова 1-а главнокомандующего фон Рундштедта:
- Черт побери, но это же просто смешно! Так вторжение не начинают, и к тому же в такую погоду...
Справедливости ради нужно заметить, что союзнический десант ввел немецкое главнокомандование в состояние прострации. Армейские и флотские метеорологи в один голос утверждали, что "погодные условия категорически не позволяют осуществить высадку в обозримом будущем". Этот долгосрочный прогноз появился на свет в тот самый момент, когда Эйзенхауэр мастерски захватил плацдарм в Нормандии и развернул активные боевые действия согласно тщательно разработанному плану и при впечатляющем взаимодействии всех родов войск. Немцы недооценили противника даже в этом аспекте. Погода и в самом деле была ненастной: сильная облачность, туман, нулевая видимость и шторм. В течение нескольких дней до начала вторжения в штабы не поступала информация от подразделений воздушной и морской разведки. К этому времени противник имел абсолютное превосходство в воздухе, а сторожевые катера немцев не покидали стоянок из-за штормового предупреждения и сильного волнения на море. Даже Роммель доверился вполне благоприятным заключениям "квалифицированных экспертов" и отправился в Германию. Так в рядах немецкой армии не оказалось, возможно, единственно нужного ей в этот решающий час офицера, обладавшего бесценным даром находить выход из совершенно безнадежного положения.
Приказ Гитлера
В первые часы вторжения ОКБ занимало выжидательную позицию и вело себя так, как уже давно привыкло это делать - "милостиво" позволяло информировать себя о ходе событий. Военное руководство принимало донесения к сведению и таинственно хранило свое авторитетное мнение при себе.
Когда Роммель и 1-а группы армий "Б" полковник фон Темпельхоф отправились в Германию, 1 -и адъютант Майш разработал проект приказа о передислокации учебной танковой и 12-й танковой дивизии СС в район Кана. Вначале Шпайдель категорически отказался подписывать документ. Не исключено, что генерал руководствовался нежеланием лишиться единственных резервов сразу же после начала вторжения. Тогда Майш напомнил ему о главном тезисе оборонительной тактики Роммеля - предпринимать попытки сбросить противника в море непосредственно во время высадки. Дальнейшие события показали, что сражение под Каном достигло своей критической точки уже к 7 июня, и без подключения к операции обеих резервных дивизий была бы наголову разбита 21 -я танковая дивизия, ведущая тяжелые оборонительные бои в этом регионе. После долгих размышлений генерал Шпайдель тщательно отредактировал проект приказа и подписал его между 05.00 и 05.30. Около 06.30 удалось связаться с маршалом в его имении в Герлингене и доложить о событиях во Франции. Роммель сообщил, что уже во второй половине дня вернется на свой КП в Ла-Рош-Гюйон.
Примерно в 10.00 в штабе зазвонил телефон прямой правительственной связи. Майор Фридель из ОКБ в нарушение установленной субординации, минуя такую инстанцию, как главнокомандующий группой армий "Запад" фон Рундштедт, передал категорический приказ фюрера "немедленно остановить перемещение резервных дивизий". Кроме этого, Шпайделю вменялось в обязанность доложить об исполнении "приказа фюрера" в ОКБ и фон Рундштедту. Между тем положение действительно стало угрожающим, и оборонительные порядки Кана требовали срочного подкрепления. Приказ ОКБ был наиболее типичной практикой командования по телефону, из безопасного далека, удобного кресла и с чашечкой чая в руках. Шпайдель под любым мало-мальски благовидным предлогом пытался затянуть выполнение приказа, так что в итоге обе дивизии прилично продвинулись вглубь канского региона. Но, в конце концов, дивизионные командиры получили-таки этот злополучный приказ и остановились буквально в двух шагах от поля боя. Весь день 6 июня резервные дивизии простояли в полной боеготовности, а рядом, почти что на их глазах погибала 21-я танковая...