Мухомор пытался ухватить его корнями, но тот ловко уворачивался и только смеялся над противником. Наконец одному корешку удалось обвиться вокруг бесовой ноги, тот споткнулся, и они вместе полетели в снег. Потом они долго барахтались, Лис хохотал, а лешачок громко ухал. Лис победил — он завязал все корни узлами, встал в полный рост над побежденным. Острые обломки ствола и веток расцарапали ему руки и грудь, кровь мышиным горошком катилась по ним, но он не обращал на это внимания.
— Сдаешься, оборотень?
— Уху.
— То-то, свинушка прошлогодняя, — поучительно сказал Лис, после чего они принялись распутывать узлы на корнях.
Из проруби на них смотрела бледная голова с умными детскими глазами.
— Спасибо, — крикнул ей бес, танцуя, и помахал руками.
Водяной улыбнулся и нырнул под воду, а рыбы потом еще долго барахтались у поверхности, хватая ртами свежий воздух.
Лис встретил его в лесу, бродящим без дорог, с паутиной в волосах и палыми листьями за пазухой. Он шел, вытаскивал их из-за отворота рубахи, и разбрасывал по лесу.
— Аль, делом каким занят? — спросил его бес.
Парень остановился, задумчиво посмотрел на неожиданного собеседника.
— Осень сею. На, — и протянул ему большой красный кленовый лист.
— Зачем? Июль ведь только.
Человек усмехнулся.
— Ничего, прорастет. Я всегда её сею. Ещё я зиму сеять могу. Смотри, — он достал из рубахи, из-под сердца, полную ладонь снега и тоже отдал её Лису. Было жарко, и снег начал быстро таять. Лис подержал его на ладони, посмотрел на бегущие к локтю холодные капли и протянул обратно.
— Не надо, и лист забери.
Парень пожал плечами, засунул непринятые дары обратно за пазуху.
— Как хочешь.
— А что ты еще можешь?
— Больше уже ничего не могу.
— А раньше?
Парень грустно опустился в траву.
— Раньше…
Медленно разложил вокруг себя листья, стал их рассматривать на свет.
— Когда листья перепревают, от них остается только сеточка из жилок, тогда они становятся похожи на голые деревья зимой. Правда, здорово?
— Конечно, здорово, — согласился Лис.
— Жилки — как голые ветки, черенок — как ствол. Наберешь охапку, словно зимний лес в руках. Ты любишь лес зимой?
— Я лес всякий люблю, — агукнул он, бегая неподалеку и собирая цветы. Перед тем, как сорвать каждый цветок, он гладил его по стеблю и что-то шептал, извиняясь.
Парень негромко запел.
Лис прибежал к нему с большим букетом, где были колокольчики, пастушья сумка, иван-чай, пахучий чабрец, несколько кустиков земляники с красными ягодами.
— Возьми.
Парень долго рассматривал подарок, будто ни разу до сих пор не видел живой травы.
— А зачем они мне?
— Зимой сеять будешь.
Парень отвел руку за спину.
— Я не умею.
— Бери, бери. А то, вдруг, мы без лета останемся?
— Не надо, я боюсь.
— Чего ты, глупый, боишься?
Парень отвернулся, положил подбородок на подобранные колени и тихо пробормотал.
— Цветов боюсь.
— Как же можно цветов бояться?
Парень только сильнее сжал колени и ничего не ответил. Лис пожал плечами и стал плести себе венок из собранных цветов. Человек долго молчал, потом стал тихо-тихо рассказывать.
Раньше, когда он жил среди людей, его звали Ильей. Когда ему исполнилось семнадцать лет, ему понравилась девушка из их села. Девушка была странная, нелюдимая. Ни с кем из девок не дружила, с парнями не зналась. Жила на отшибе, белый домик за деревьями не сразу и углядишь. Невысокая была, на голове платок черный носила, будто монашка. Глаза глубокие, как омуты, так и затягивает, если взглянешь в эту зелень. Волосы под платок прятала, но кто видел, говорили, что длинные они у нее, красивые. Катериной ее звали. Илья с месяц за ней ходил, все заговорить хотел. Она же, как воды в рот набрала — не отвечает ни слова ему. Через месяц улыбаться стала, встречаясь с ним, но говорить не хотела. Почти через полгода первый раз с ним гулять пошла, и то за деревню, в глушь, чтоб не видел никто. Так и гуляли они с ней, пока осень не наступила. Он тогда ей последних цветов принес, думал, обрадуется, а она засмеялась и говорит:
— Зачем принес? Не люблю ведь я их…
— А что ж ты, Катенька, любишь?
— Шиповника цветы люблю. Да чтоб не розовые, а красные.
— Так не бывает же красных.
А Катерина будто и не замечает его, на вечернее небо смотрит и продолжает:
— Чтоб, как солнце на закате красные, как снегири.
Осеннее небо вечером багровое, холодное. Полоска заката, как след от кнута, кровью сочится. Вечера стылые, зимой с неба тянет. Травы жухлые, от инея ломкие, как стекло. Зима скоро.
