Первые лучи робкого солнца, словно воришки, проскользнули сквозь неплотно задернутые шторы и несмело коснулись лица Васи, разбудив ее раньше будильника. Она лежала неподвижно, с закрытыми глазами, словно боясь спугнуть трепетное предвкушение чуда, затаившееся в ее душе. Тишина звенела в ушах непривычной мелодией – даже шум города за окном казался приглушенным, словно весь мир замер в ожидании этого дня, затаив дыхание.
6:30. Звонок в дверь разорвал утреннюю тишину, словно лопнувшая струна. Подружки невесты ворвались вихрем радости – шампанское искрилось в хрустальных фужерах, словно пойманные звезды, коробки с украшениями приветливо хлопали крышками, а неконтролируемый смех, звонкий и радостный, наполнил собой все пространство маленькой квартиры, вытеснив остатки сна.
— Господи, ты еще не в платье?! – ахнула Катя, воинственно взмахнув кисточкой для макияжа. Ее голос прозвучал как сигнал к началу решающей битвы. В тот же миг комната превратилась в штаб по подготовке к главному событию года, где царил творческий хаос.
7:00. Алекса разбудило странное ощущение – в его спальне царила непривычная, почти звенящая тишина, словно перед бурей. На тумбочке, словно белое крыло ангела, лежала записка:
"Сегодня нам нельзя видеться до церемонии. Но знай – я уже твоя жена. Просто ты еще об этом не знаешь."
Улыбка медленно тронула его губы, когда пальцы скользнули по знакомому, любимому почерку. Он потянулся к телефону – экран пестрел десятками сообщений от друзей, готовых к "последнему холостяцкому завтраку". Каждое новое уведомление заставляло сердце биться чаще – сегодня все было особенным, даже обычные смс казались наполненными предчувствием счастья.
9:00. Визажист в отчаянии боролась с упрямой прядью Васи, которая упорно отказывалась сливаться с безупречным каскадом прически.
— Может, оставим так? – с надеждой предложила Вася, поймав в зеркале мимолетное отражение. – Пусть хоть что-то будет немного несовершенным.
В ее глазах мелькнула та самая озорная искорка, которая когда-то покорила Алекса, и от которой до сих пор замирало сердце.
11:30. Алекс, словно зачарованный, стоял перед зеркалом, в десятый раз поправляя непокорный галстук. Его пальцы дрожали, отказываясь выполнять простейшие движения, будто у них была своя воля.
Макс, с понимающей усмешкой, похлопал его по плечу:
— Не волнуйся, ты выглядишь просто великолепно… для человека, который вот-вот подпишет себе смертный приговор.
Шутка прозвучала вовремя – напряжение начало понемногу спадать, словно воздушный шарик, из которого выпустили немного воздуха.
13:00. В гардеробной у Васи разразилась настоящая буря эмоций. Букет, казалось, кричал о своей несовместимости с изящными туфельками цвета слоновой кости, словно они были из разных опер.
— Но мы же выбирали его вместе! – голос ее дрожал, как осенний лист на ветру, а в глазах стояли слезы обиды и разочарования.
Катя, всегда практичная, протянула кружевную салфетку:
— Ты сейчас расплачешь всю тушь, и придется все переделывать.
Простое замечание вернуло Васе самообладание, как холодный душ в жаркий день.
14:30. Лимузин, словно огромный белый кит, застрял в океане московских пробок, превратившихся в вязкое болото. Вася, словно загнанный зверь в клетке, била каблуком по полу, отсчитывая секунды уходящего времени, словно они были последними в ее жизни.
— Мы опоздаем на собственную свадьбу! – ее нервы были натянуты как струна, готовая вот-вот лопнуть. Но подруги уже знали, как успокоить невесту – бокал шампанского, как эликсир спокойствия, и шутки о будущей семейной жизни сделали свое дело.
14:55. Алекс стоял у алтаря, нервно переминаясь с ноги на ногу, словно танцор перед сложным па. Его ладони были влажными, а в горле стоял ком волнения, мешающий дышать. В этот момент распахнулись двери, впуская в зал потоки золотистого света, словно небеса разверзлись.
И мир замер, а время остановилось.
Она шла к нему не безупречной фарфоровой куклой с обложки, а живой, настоящей. Солнечный луч, пронзив витражный узор, коснулся ее лица, высвечивая россыпь веснушек – тех самых, что он так любил усыпать поцелуями. Упрямая прядь, вырвавшись из плена прически, золотистой змейкой танцевала в такт ее шагам. Губы, помнившие утренний след его помады на щеке, трепетали. А в глазах, распахнутых широко, как в день их первой встречи, плескался океан чувств: волнение, нежность, безудержная радость, и те самые "слезы счастья", о которых так слащаво пишут в романах, но которые, оказывается, существуют на самом деле.
– Ну что, господин Дэвис, – прошептала она, замирая напротив. Голос ее дрожал, словно хрустальный колокольчик, задетый ветром. – Готовы услышать приговор?
Он взял ее руки – теплые, трепетные, словно пойманные птицы. Вспомнил, как эти пальцы вчера лихорадочно перебирали свадебные заметки, а сегодня утром оставили ему ту самую записку-признание. Его большие ладони бережно укрыли ее миниатюрные кисти.