Комиссар Джеймс стоял в холле. Обувь и брюки его были испачканы свежей землей, лицо хранило хмурое выражение.
— Я здесь, — промолвил он. — Все в порядке.
Девушка подняла руку, указывая на спальню. В ушах у нее гудели шмели, а комната вдруг показалась совсем темной.
— Это Кашмен… — прошептала она, хватая воздух ртом. — Не упустите его… Кашмен… изменник…
Грейс почувствовала, что теряет сознание, и, падая, от всего сердца призвала на помощь Крейна.
Кашмен услышал голос Джеймса. Покорившись судьбе, он пожал плечами: будь что будет, он спас Грейс, победил Крейна. Это, вне сомнения, единственный справедливый поступок, совершенный им за всю его жизнь, а бедная дурочка даже не заметила этого.
Пускай приходят! Ему надоело прятаться, убегать, бояться раскрыть рот. Грейс была единственной женщиной, которую он полюбил, без нее жизнь не имела смысла. Он утратил ее навсегда. И — уродливая гримаса судьбы! — она была бы счастливее, если бы Крейн ее убил.
Он взглянул на бутылку виски. Допил ее быстренько. Нет! Пускай тратят деньги налогоплательщиков на суд и адвокатов. А он снабдит их чтивом: газеты размалюют все его преступления вдоль и поперек. Он затянет процесс. Как бы там ни было, его не так скоро повесят, у него еще будут недели для воспоминаний о Грейс. Эллис вытянулся, удобнее уложил больную ногу в ожидании Джеймса. Впервые в жизни на него снизошло спокойствие.
