– Чем ты пожертвовала сейчас, тетушка? – спросила Акулина. – Ретритом на Гоа? Или что там нынче модно у просветленных?
– Довольно!
Этот голос прозвучал громко и требовательно. Алекс уже и забыл, каким тоном может разговаривать его дед. В каком-то смысле он ничем не уступал Луке Славинскому, а кое в чем даже превосходил. Вот и сейчас его резкий окрик заставил всех замолчать и замереть. Даже Акулину, хотя заткнуть Акулину было ох как непросто.
– Не нужно превращать оглашение завещания в балаган, – сказал дед уже мягче, но по-прежнему жестко. – Василий Петрович, что-то ещё? – Он устремил взгляд на нотариуса, и тот сдержанно кивнул.
– Есть особое распоряжение.
– Что ещё за особое распоряжение? – спросила Акулина, сощурившись.
– Мало нам сюрпризов с трастовыми фондами! – поддержал её Тихон.
– Распоряжение касается порядка замещения доли наследства.
– Вот с этого момента поподробнее, пожалуйста! – Демьян бросил многозначительный взгляд на брата. – Чью долю и каким образом планируется замещать?
– Эта часть завещания регулирует ситуацию, которая может возникнуть в случае смерти одного из наследников до или в процессе вступления в наследство, – пояснил нотариус.
– Боже упаси! – Таис сложила пухлые ладошки в молитвенном жесте.
– И как будет регулироваться подобная ситуация? – спросила Мириам, затягиваясь сигаретой.
– В случае, если кто-то из наследников умрет, его доля будет в равных долях разделена между остальными наследниками.
– Какое любопытное условие, – пробормотала Мириам.
– Любопытное?! – Акулина уставилась на неё едва ли не с ненавистью. – Не вижу ничего любопытного в том, что дед фактически лишил нас возможности распоряжаться собственными активами.
– Всего лишь до вступления в наследство, – уточнил Оленев.
– То есть, мы должны постараться не откинуть коньки в течение шести месяцев? – На лице Демьяна, до этого легкомысленно-расслабленном, появилось озадаченное выражение.
– Думаю, в вашем возрасте это вполне посильная задача. – Оленев растянул губы в вежливой улыбке.
– А есть какие-то условия, касающиеся способа ухода в мир иной? – спросил Гера весьма заинтересованным тоном.
– Никаких дополнительных условий, – покачал головой нотариус.
– Какое облегчение! – фыркнула Акулина и посмотрела на младшего брата с мягким укором.
А Алекс подумал, что само условие выглядит весьма иезуитским и весьма в духе Луки Славинского. Старик пытался контролировать своих наследников даже с того света, лишая их возможности распоряжаться наследством, сея вражду и недопонимание в семье.
– Получается, нам выгодна смерть одного из нас? – Гера озвучил его собственные опасения.
– Какая глупость, Герасим! – пожурила его Таис. На её полном лице заиграла задумчивая, почти отрешенная улыбка. – Мы не желаем зла друг другу, мой хороший. Мы же одна семья!
– Так уж и одна семья? – Акулина выглядела если не разъяренной, то уж точно злой.
– Не понимаю, куда ты клонишь! – Элена глянула на неё с раздражением, а потом перевела взгляд на Таис и продолжила с ехидной ухмылкой: – Как бы то ни было, а некоторые из нас уже немолоды. А в преклонном возрасте всякое может случиться.
– Мне слышится угроза в твоем голосе, Лена? – весело спросила Мириам.
– Боже упаси! – Элена развела руками. – Я просто констатирую факт. К сожалению, не все в нашей дружной семье находятся в прекрасной форме. Самое время заняться собственным здоровьем, а то, не ровён час, нечего будет оставить деткам, кроме убыточной картинной галереи.
Таис, с которой мгновенно слетели и благость, и просветление, развернулась к ней всем корпусом, готовая ринуться в бой. Назревающую свару в очередной раз пресек дед Алекса.
– Василий Петрович, на этом всё?
– Почти. Остался один, самый последний пункт завещания. Он касается способа… – Нотариус замялся, подбирая правильные слова, а потом решительно продолжил: – В завещании есть ещё один пункт. Он касается того, как усопший желал распорядиться своими… останками.
– Он уже распорядился! – Сказала Акулина с таким раздражением в голосе, что на мгновение Алексу стало жаль усопшего. – Его останки теперь украшают нашу гостиную! – Она поджала губы, вперила осуждающий взгляд в деда. – Как так случилось, Андрей Сергеевич, что нас лишили возможности даже попрощаться? Кто вообще придумал весь этот цирк?!
Её взгляд переместился на Клавдию, та едва заметно пожала плечами, сказала тихим голосом:
– Это была его последняя воля, девочка.
– Но кремация! Разве мы какие-то нехристи?! И почему все так тайно?.. – Голос Акулины упал с крика до шепота.
– А ты хотела, чтобы на церемонии прощания была толпа журналюг и прочей шушеры? – поинтересовался Тихон. – Нам и одной блогерши в семье вполне достаточно.
– Я бы хотела, чтобы все было по-человечески! Я хотела проститься!
– Ты простилась, Акулина, – сказал дед одновременно успокаивающе и твердо. – Остальное – это воля Луки.
– А теперь?! – Не унималась Акулина, что нам делать теперь, со всей этой…
Её перебило деликатное покашливание нотариуса.
