Этот рассказ о том, как Алексей Казарин не пошел на сделку с совестью и отправился искать бывшую жену на Донбасс и том, как Ольга Кравцова пережила войну в Мариуполе.
Юрий Васянин
Лишь бы не было войны
***
Начальник вызвал Алексея Казарина к себе и когда он сел в кресло, сказал:
– На Сухогорской шахте произошел взрыв, съезди и на месте разберись в причинах происшествия, только не копай глубоко – директор шахты мой друг.
– Хорошо, – ответил Алексей Казарин.
Остаток рабочего дня прошел в приготовлениях к командировке. Утром Казарин встал, приготовил кофе и включил телевизор. Первый канал транслировал последние новости. Россия проводила на Украине специальную военную операцию.
Дослушав новости, Казарин отправился в Сухогорск. Прибыв на место, он сразу же направился к главному инженеру шахты, где его ожидали несколько человек.
– Что случилось? – спросил Казарин и указав рукой на главного спасателя шахты предложил: – Давайте с вас начнем.
–Взрыв произошел в середине дня, – начал рассказывать спасатель. – Мы гуськом спустились в шахту и через триста метров наткнулись на первое тело. Рядом лежал зажженный фонарь и самоспасатель. Шахтер или не успел им воспользоваться, или истек срок его действия.
– Какой срок действия самоспасателя? – спросил Алексей. – Есть ли надежда, что кто-то еще остался жив?
– Прошло двенадцать часов. Срок действия спасательного аппарата четыре часа плюс один час самоспасатель. Вот и думайте есть надежда или нет.
Спасатель опустил глаза вниз и продолжил свой рассказ:
– Мы пошли дальше, второй резкий хлопок раскидал нас в разные стороны, а взрывной волной снесло бетонные перемычки и перебило электрический кабель. Появилась гарь, исчез воздух, пропала видимость. Мы упали, чтобы включить самоспасатели, но они не включились. Я даже не помню, как мы выбрались наверх.
Алексей перевел взгляд на пожилого мужчину:
– Вы кто? Родственник?
– Да.
– У вас есть что-то мне сказать. Представьтесь, пожалуйста.
– Конов Евгений, на этой шахте проработал двадцать восемь лет, – ответил мужчина и кивком головы поблагодарил Казарина.
– Хозяев шахты интересовал только уголь. Человеческая жизнь ими вообще не ценилась. Шахтеров заставляли нарушать технику безопасности! Им говорили, если не хотите работать на шахте – никто не держит, идите домой.
Пожилой человек взглянул на главного спасателя шахты:
– Сын неделю приходил домой и говорил, что количество метана в шахте зашкаливает. Он на этой шахте отработал пятнадцать лет и постоянно с начальством ругался по этому поводу. Так они его несколько раз пытались уволить.
Главный инженер недовольно поморщился.
– Директор спускался в шахту только один раз в месяц. Но его только беспорядок волновал, а не то что растет концентрация газа. Директора больше выполнение плана беспокоило. Говорил, что не будет угля – не будет зарплаты.
– Почему сын соглашался работать в этих условиях? – спросил Алексей.
– Каждый год сокращения! Где ему работать? Наверху зарплаты копеечные, на них не проживешь. Кто его семью кормить будет? Люди на это идут, потому что деваться некуда.
У мужчины проступили слезы.
– Месяц назад загазованность была выше трех процентов и продолжала расти каждый день. Датчики пищали, фонари моргали, но они заклеят датчики и дальше работать. У шахтеров было предчувствие, что произойдет беда. Почему директор не остановил работу шахты?
Пожилой человек ткнул пальцем в главного инженера.
– Начальники относились к шахтерам не по-человечески. Их жизнь ничего для них не стоила. Они были для них рабами. Начальники знали, что в шахте растет концентрация газа, но не остановили работу. Поэтому они должны ответить за смерть шахтеров. Возьмут сейчас стрелочников. А кто вернет мне сына?
Мужчина протер глаза носовым платком.
– Дегазации никогда не проводилось. Мой сын однажды отравился газом, так начальник по ТБ попросил его не уходить на больничный. Сказал, что проведут это время рабочими днями.
Казарин повернулся лицом к главному инженеру.
– Какая сейчас загазованность шахты?
– В шахте загазованность метаном более 7 процентов, окись углерода более 0,5 процентов и это является взрывоопасной концентрацией. Вероятность третьего взрыва очень высока. Поэтому мы взяли паузу и до утра приостановили спасательные работы.
– Николай, расскажи, как ты остался живым, – вдруг встрял в разговор Конов.
– Мне повезло, я не смог уехать в лаву из-за вышедшего из строя дизеля и остановился возле вентиляционной трубы. После взрыва по всей шахте прошла взрывная волна, а потом наступила такая гробовая тишина, что я услышал свист воздушной струи. Я открыл одну банку самоспасателя, другую, но они не работали. Я двинулся наверх, но идти было нелегко. Потому что два-три вздоха делаешь и теряешь сознание: – сказал Николай.
– Как начался рабочий день? – спросил Казарин.
– Как обычно. Мы шутили, смеялись, получали наряды и даже мысли не было, что произойдет беда. Многие строили планы на следующий день, но когда начали спускаться в шахту я почувствовал, что оттуда несет смертью.
– Какая концентрация газа была в шахте? – задал вопрос Казарин.
