Они сидели кружком, но не близко друг к другу. Стэф поднялась, переставила стул и села рядом с Марой. Взяла ее за руку и пробормотала:
– Знаю, ты переживаешь, как она будет жить, когда ты… – у Стэф перехватило дыхание, и она не смогла закончить.
Мара сжала руку подруги, и Джина тоже придвинула стул ближе и положила руку на колено Стэф.
– Когда тебя не станет, – продолжила Стэф, прорываясь сквозь слова, – я хочу, чтобы ты знала, – она посмотрела на Джину, – мы хотим, чтобы ты знала… – она снова не смогла закончить.
Джина потрепала Стэф по колену и закончила за нее:
– Мы хотим, чтобы ты знала, – со слезами проговорила она, – мы всегда будем рядом с Лакс. Не важно, что ей понадобится. Не важно, о чем она захочет спросить. Или если ей понадобится помощь. Просто захочет поговорить… И так будет всегда! – Она взяла подруг за руки.
Мара тоже плакала. Они так и сидели, обливаясь слезами, держась за руки и всхлипывая. Пока Джина не шмыгнула носом последний раз и не спросила Мару:
– Может, не стоило сейчас заводить этот разговор? Слишком рано, я имею в виду. Понятно, что еще многие годы мы не будем нужны Лакс.
– Стоило! – перебила ее Мара. – Просто отлично, что ты об этом заговорила! Я постоянно беспокоюсь, в кого она может превратиться без матери. Пусть сейчас она не так в вас нуждается, но для меня важно, что вы сказали это именно сейчас! Том, конечно, замечательный, и вы это знаете! Но можно ли вообразить, как он помогает Лакс выбрать ее первый бюстгальтер, или говорит с ней о первых месячных, или о разбитом сердце после первой неудачной любви? Думая обо всем этом, я не сплю по ночам. Да, я знаю, что вы всегда будете навещать ее и проводить с ней время, но сама никогда бы не осмелилась просить вас обещать это!
Мара смотрела на подруг, и в ее темных глазах светилась безграничная благодарность.
– Вы только что избавили меня от самой большой печали, которая терзала меня беспрерывно все это время. У Лакс не будет мамы, у нее будет…
– Две, – закончили они вместо нее.
Глаза Мары вновь налились слезами, «Те Леди» обняли ее, и они втроем заплакали.
Друзья только что пообещали такое, о чем десять минут назад она и не мечтала! Мара понимала, что только что сделала самое главное для своей дочери! Все ее списки и планы меркли по сравнению с этим! Она совсем забыла об этом, а «Те Леди» решили все мимоходом, в промежутках между бокалами мерло!
Стэф подняла свой бокал, и остальные чокнулись с ней.
– За «Тех Леди»! Мы вдвоем никогда даже наполовину не станем такими мамами, как Мара! Но, черт побери, мы будем стараться!
После той ночи Мара поговорила с каждой из них лично об их предполагаемом списке обязанностей. Однажды на йоге Мара шепнула Стэф:
– Ты так хорошо разбираешься в здоровой пище, фитнесе, пищевом дисбалансе и всем прочем, ты же знаешь это, верно?
С другой стороны, Джина как-то призналась о своих непростых взаимоотношениях с пищей и упражнениями. Том может прочитать целую лекцию об аминокислотах, белках, но что он знает о психологическом давлении на подростка – ешь меньше, худей, выгляди как модель, мори себя голодом!
Стэф одобрительно закивала, заранее зная, что ей поручат именно это.
В другой раз, находясь в кухне Мары, Джина как раз меняла напоминалки и расставляла все по своим местам. Мара раздумывала, что приготовить на ужин.
– Ты же ей расскажешь что-то вроде «узнай, какое любимое блюдо у твоего мужа и приготовь его», правда? Боюсь, она так много наслушается о женской свободе от Стэф, что будет думать, будто выражать любовь по отношению к партнеру равносильно потере женщиной прав и свобод! Я хочу, чтобы она свободно и щедро дарила любовь близким, не важно, политкорректно это или нет! И пусть бы это касалось не только ее мужа, но всех. Чтобы она звонила бабушке и дедушке узнать, как у них дела, а не ждала, когда они позвонят! Хочу, чтобы она помнила о таких вещах. О таких мелких и вроде незаметных, но на самом деле очень важных. Звонить Тому и поздравлять его с Днем рождения – это просто, но…
– Она должна звонить ему, чтобы поздравить с годовщиной вашей свадьбы, – мягко добавила Джина.
– Верно!
– Уже себе пометила! Все записала!
Лакс влетела в гостиную, сияя от радости в ожидании увидеть своих самых любимых – бабушку, дедушку и «Тех Леди». Она обняла бабушку и дедушку, потом Мару, Стэф и Джину и плюхнулась Джине на колени. Мара слышала, как она шепотом рассказывает о новых пуантах. Несколько минут спустя вошел Том, раздал поцелуи в щеки трем женщинам, одну поцеловал в губы, пожал руку Пори и передал Лакс небольшой пакет.
– Отправляйся сразу в свою комнату и положи это в шкаф, мисс Грязнулька, как и договаривались.
– Папа! – возмутилась Лакс, кося глазами на гостей. – Не называй меня так при «Тех Леди»!
– Прости, Лакшмабети!
Джина бросила строгий взгляд на Тома, но тот пожал плечами.
– Так привык к этому милому прозвищу! Остальное еще не выучил, дайте мне еще двадцать два года. – Нейра с нежностью похлопала зятя по руке и понимающе улыбнулась Маре.
