– Три месяца, – продолжила Лори, – этого времени вполне достаточно, чтобы мы стали прежними, до того как в нашем доме снова появится третий. Сейчас мы немного отдалились друг от друга, но я уверена, мы снова станем единым целым, прежде чем в нашу жизнь войдут малыши и принесут с собой бессонные ночи, тревогу и все, что разделяет людей. И я думаю, хотя я безумно зла на ЛаДанию и сердце мое обливается кровью из-за того, что она не дала нам нормально попрощаться с нашим мальчиком, я воспринимаю эти дополнительные несколько дней как дар, для нас это так важно! – Она нервно глянула на него. – Ничего, что я это сказала?
– Ничего. – А что еще он мог ответить?
После ужина Лори спросила, могут ли они заехать в ее любимый детский магазин и купить что-то из вещей по списку. Он придал голосу нужную бодрость, несмотря на чувство пустоты, которое охватило его. И она поверила в его радость, может быть, предвкушая отдых или потому что позволила ему плыть по течению.
Она особо не зацикливалась, когда показывала ему платья для девочек от рождения и до трех лет, он же разглядывал крошечные перчатки для бейсбола и мальчуковые формы команды «Тигры». Лори взяла его за руку и подвела к платьям.
– Хочу, чтобы на это посмотрел, – сказала она, сняла одну из вещей с плечиков – розовые ползунки с бабочками на животе – и протянула ему, глаза ее светились приказом: ну, скажи, как же это мило!
Он вяло улыбнулся, а она покачала головой:
– Этого не достаточно. Я хочу, чтобы тебе все это нравилось. – Она потрясла ползунками. – Хочу, чтобы ты отметил очаровательных бабочек! А здесь – она сняла желтое платье с большой маргариткой спереди – великолепный цветок!
Она повесила платья на место и положила руки мужу на плечи.
– Мне нужно, что бы ты действовал и чувствовал себя на седьмом небе – у нас будет дочь! Мне нужно, чтобы ты убедил меня, что самое важное в твоей жизни, это не семья в квартире в Детройте, а та, которую ты и я создаем в Ройял Оук! Мне нужно видеть это в твоих глазах и слышать в твоем голосе, чувствовать в твоем поцелуе, что именно эта маленькая семья, состоящая их трех человек, – твой основной приоритет! Не думаю, что прошу слишком много! И не считаю, что это самое большое, что ты можешь дать! Но если я не права, сейчас самое время мне об этом сказать.
Она убрала руки с плеч и отвернулась к платьям, беспокойно перебирая их в ожидании ответа.
Скотт уставился в пол. Может ли он действительно пообещать, здесь и сейчас, что с этой минуты он переживет потерю малыша и станет нормально жить дальше? Станет радоваться появлению девочки и не сетовать о потере мальчика?
Он поднял глаза и посмотрел на ноги жены, на ее торчащий живот, на ее лицо. Даже раздраженная, она вся светилась. О господи! Как же она красива! И было что-то такое между ними, не иначе какая-то искра. Как часто она заставляла его просто уплывать, как сегодня, из-за малейшего взмаха волос или искры в глазах? Для него она была Той Самой! Единственной женщиной, которую он любил и будет любить.
И то, о чем она просит, – вполне разумно! И не идет ни в какое сравнение с его просьбой год назад, когда на их крыльце появился Брэй с младшим братом на буксире.
Он представил, что бы сказал Пит или
– Ты права, – сказал он, потянувшись за розовым платьицем с бабочкой, взял его в руки, оценивая, – они что же, и миниатюрные плечики производят? Те в нашем шкафу не подойдут для такого платьица! – Он держал платье над корзиной с покупками, ожидая одобрительного кивка.
– Спасибо, – сказала она тихо.
Мара, стоя на крыльце, ожидала приезда школьного автобуса. На дорогу она больше не выйдет.
– Лакс, дорогая, – начала женщина, с усилием наклонившись к подошедшей дочери, чтобы их лица были вровень и они могли смотреть друг другу в глаза, – я не могу передать, как мне жаль, что все так случилось сегодня.
– Все в порядке, мама, – ответила Лакс, глядя в пол, – можно мне перекусить?
Первый раз за много часов Мара с облегчением выдохнула:
– Да, конечно.
– Я же тебе говорил! – сказал Том, когда Мара озвучила слова Лакс.
После того как Гарри ушел, Мара позвонила мужу и, всхлипывая, рассказала, что натворила, добавив при этом, что уверена – дочь с ней никогда больше не заговорит.
– Глупости! – ответил он. – Она куда более стойкая, чем ты считаешь!
Позже Мара разбирала белье. Она носила чистые полотенца в шкаф Лакс, всего по два за раз, так как большие стопки стираных вещей стали слишком тяжелы для нее. Том, как она думала, читал журнал на диване. Но приблизившись к двери детской, она услышала, как муж спрашивает:
– Лакс! Что случилось?
Дверь была немного приоткрыта, и Мара прильнула к щели. Ребенок лежал лицом вниз, всхлипывая в подушку, а Том сидел на краю кровати, поглаживая ее волосы.
– Лакс! Поговори со мной.
