Вот я сейчас, знаете, что подумал… когда создавался «Тьернон», его конструкторы, должно быть, не зря использовали в его внутренней отделке всё тот же маслянисто-белый цвет, кто его знает, что случилось бы со мной за эти проклятые годы… Ладно, не стоит отвлекаться, а не то у меня повествование затянется сверх всякой меры.
В общем, я направил свои стопы обратно, на этот раз чинно приняв соответствующий моему новому положению в обществе вид. Вообще, я очень нравился себе в этой новенькой чёрной униформе с голубой полосой на правой стороне груди, ступать в ней с высоко поднятым подбородком доставляло мне тогда не меньшее удовольствие, чем за пару минут до того — бежать. Заряд неуёмной энергии исчерпался сам собой, будем изыскивать в ситуации что-нибудь ещё, способное поддержать моё хорошее настроение. Вокруг было просторно и пусто. Но всегда остаюсь я сам. Довольствуемся малым!
Ноги что-то там вышагивали строевым, которому научили меня ещё в бытность пионером, а голова уже сама собой принялась рисовать разного рода радужные картины. Комиссия, вручающая мне Стартовый Ключ, Праздник Урожая у Старой Мельницы, где моё присутствие в качестве почётного гостя отныне — лишь дело времени… Ну, и кое-что менее скромное, вроде моей аудиенции на Совете. То есть я сижу, такой смелый и сильный из себя, излучаю решимость и непоколебимую уверенность, а седовласые старцы из Совета глядят на меня и не нарадуются. Интерес подобного времяпрепровождения отныне не был чисто академическим — всё это действительно произошло позже, попутно окончательно разочаровав меня, но — не буду торопить события, всему своё время.
А тогда мне вдруг отчётливо представилась улыбка Мари, как она смотрит на меня сквозь сбившуюся на лоб чёлку, и её тигриные глаза эдак отчаянно сверкают. И чего только нет в этом ярком свете, и радость, и гордость, и свойственная ей, возрастом на целый год младше меня, невероятная материнская ласка, и, в конце концов, просто нежность, которая оставалась бы в её обращённом ко мне взгляде, даже если я бы вовсе не прошёл Полётный Тест.
И голова моя вздорная так ловко подгадала, когда мне подсунуть это видение! Я уже подходил к стоянке аэронов. Славно, не пришлось себя торопить. Я обвёл глазами эту небольшую группу механизмов, которая, нервно подрагивая, попеременно тянула сверкающие лепестки батарей к светилу, степенно набирающему на небе высоту. Рановато для полётов, устали они за ночь, но, как говорится, сюда довезли, значит и отсюда тоже заберёте. Мне нужно скоренько к Мари, поймите меня правильно.
Вообще, наши аэроны… они на меня производили странное впечатление. Примитивные механизмы, груда железа и пластика, но, поди ты, иногда они воспринимались именно как живые существа. Нечаянный гений их создателя сделал так, что даже такой технологический процесс, как зарядка батарей на свету, превращается у них в действо, в котором было что-то и от полёта бабочки, и от дрожания листвы на ветру. Как тут не мелькнуть шальной мысли, как не почувствовать сожаления оттого, что тебе приходится прерывать этот трепет и сияние своими нелепыми бытовыми неудобствами вроде необходимости куда-то лететь.
Но это всё так, лирика… к слову сказать, я по-прежнему не совсем понимаю, как же всё-таки вас, мои читатели, воспринимать. То есть, конечно, завсегда можно решить, что вы-то уж точно будете невероятно далеки от всего того сумасшествия, что будет происходить перед вами на этих страницах, вы запросто можете подумать, что старик выжил из ума и плёл невесть что… всё вполне вероятно, но ведь когда-то всё это — было моей жизнью. И потому привело к слишком серьёзным итогам, чтобы так… вольно к нему относиться. Я не могу предложить вам ничего другого, кроме как попытаться стать на моё место, попытаться прочувствовать сердцем то, что я, при всей слабости своих сил, пытаюсь до вас донести. Воспоминания того далёкого времени — вот всё, что мне досталось на оставшуюся жизнь, и когда я пишу эти строки, я снова там, где мне ещё быть?
Ну, так вот. Я забрался в мягкое, с очень высокой спинкой кресло аэрона, проследил за медленно закрывающимся колпаком, затем настойчиво постучал по тускло мерцающей контрольной панели. Да, я понимаю, тебе лениво, но будь так добр, собери вместе все свои лапки и давай трогаться!
Аэрон, конечно же, мысли улавливать не мог, однако послушно высветил запрос: «Куда лететь изволите?» Это была последняя мода, напичкать несчастную технику подобными вот оборотами. То ли Департамент Образования постарался, то ли сам Совет. Я ответил в том смысле что, мол, к Мари вези, телега. Аэрон постарался выразить ответным мерцанием панели выражение досады. Мне хватило ума не вступать в пререкания, а попросту ещё раз требовательно щёлкнуть по ней ногтем. Тут же откуда-то снизу просочился гудящий звук и аэрон плавно приподнялся над площадкой, дав малый вперёд по направлению к югу, стараясь, однако, облететь Центр Управления.
