Но
«Лишение человека памяти, так ли оно необратимо воздействует на личность? Неужели стоит запихнуть под череп пару-тройку чужих мыслишек, как он тотчас изменится, станет другим, не тем, чем прежде? Эксперимент».
Я обхватил голову руками в бесполезном жесте защититься от вползающих мне под череп то ли ещё мыслей, то ли уже приказов, пусть не оформленных, но которым уже так сложно
«Я полагаю, его стоит продолжить, несмотря на сильное сопротивление одной из сторон. Слишком велика, в данном случае, цена неудачи, как для них, так и для меня».
В этот миг
«Как бы не забыть… рассказать всё Мари… она же так и не поняла, кто такой
Что должен чувствовать человек, в голове которого вдруг народился болезненный сквознячок, вымывающий из неё то, что ты только что пережил, мысли, чувства, желания и страхи? Ты словно возвращаешься в самое детство, когда там, внутри, ещё нету стольких забот, когда воспоминания действительно не играют никакой роли, и стоит положить в рот карамель, как сразу же всё забывается.
Навсегда.
Нужно всё это забыть… так нельзя жить, когда воспоминания начинают заглушать твоё собственное «я».
Теперь у тебя нет выхода. Или медленно сходить с ума, но продолжать бороться за те идеалы, которые ты нажил, или бросить всё, и бессмысленной грудой протоплазмы лечь в такую же гибернационную камеру, каких тут полно вокруг. Стать ещё одним новорождённым, пустым листом бумаги в обшарпанной рамке, призванной напомнить грядущему, что прошлое не исчезло вместе со мной, оно осталось в делах моих. А их, к сожалению, не изжить, не исправить.
Но как…
Что же касается моих недельных исчезновений, то такое действительно случилось с тех пор всего один раз, а именно три дня спустя после предыдущих описанных мною событий.
Мой блокнот, навсегда перекочевавший во внутренний карман куртки, покрывался маленькими крестиками, ряд за рядом. Время текло, как песок меж пальцев.
Ценность именно этой записи невероятна. Сейчас, когда сознание в ужасе замирает на той самой грани, после которой лишь мрак небытия, когда цепляешься из последних сил за те крохи, что ещё хоть как-то оправдывают твоё собственное существование, тебе остаётся лишь уповать на эти несчастные обрывки бумаги, быть может, впитывающие вместе с чернилами саму твою жизнь. И так уж нечаянно случилось, что именно эта запись, воспроизведённая моей слабеющей рукой, лишь каким-то чудом удержавшаяся до сих пор в моей памяти в неизменном виде, содержит то, что я так безуспешно пытался осмыслить все эти годы. Что стоило мне сразу осознать, вырвать правду из океана вдруг обрушившейся на меня бессмысленной и бездушной информации?! Ничего не стоило… только вот, вполне может быть, — не в моих это было силах. А так, лежи листок… дожидайся своего часа, быть может, ты ещё придешь на выручку кому-нибудь другому, тогда как мне ничего уже не поможет. Меня ждёт мой Полёт. Настоящий. Последний.
Читайте, внимайте и… не судите. Ни меня, ни его.
«…четвёртая планета. Хвала свету, ты не покинул своих заблудших детей в погибельный их час. Двадцать восьмой перелёт «Поллукса» был пройден согласно расчётам, ровно за три стандартных года по бортовому времени, и я, его третий Действительный Пилот, в свои семьдесят два года приступил сегодня к стандартной последовательности Проверки. Чётко осознавая, что это будет последняя моя возможность выступить в подобной роли, я, тем не менее, всё ещё на что-то надеялся. Нет, конечно, конструкции и материалы «Поллукса» были способны нести жизнь на своём борту ещё долгие сотни световых лет, однако я был вовсе не так совершенен, как мой корабль. Я устал.
