Оборвав последнюю связь с внешним миром, «Тьернон» уходил. И я уходил вместе с ним. Да, мы с ним действительно не более, чем продукт стараний обычных людей, не способных даже приблизительно предположить, что такое вышло из их рук, но и нечто большее. Пусть только для меня одного, но это было так.
Тропосфера выпустила наше поделенное между двоими могущество на волю. Стратосфера была разорвана в мелкие клочья яростным гневом генераторов, почувствовавших окончательно дарованную им свободу. Корпус подёрнулся рябью и, стряхивая с себя остатки атмосферы, в мгновение ока ощетинился арсеналом излучателей, энерговодов, мой «Тьернон» обернулся огромным насекомым, отныне и навсегда ставши в точности тем, чем он и должен был быть.
Межзвёздный Исследовательский Крейсер «Тьернон» изогнулся в яростном всплеске радости, пронзавшей его, ощерился на всю ширину распростёртого вокруг Пространства и, повинуясь моей команде, закричал.
Мы вдвоём тем самым бросали Пространству вызов. Вызов на смертельный бой.
Легко ли мне сейчас, по прошествии стольких лет мучительной борьбы за обретение потерянного себя, писать об этом? Пожалуй, что легко. То, что это всё было частью предстоящего мне ужаса, ничего не решает. Тогда я в первый и последний раз был по-настоящему уверен в том, чего я хочу, чего добиваюсь, куда иду. Именно в тот миг, хотя и вопреки всякой логике — тому болезненному бреду тяжких сомнений и дум, что постоянно неслись у меня в голове. Стоило мне на мгновение забыться, отстранившись от этих тревог, мне всё-таки выдалась возможность побыть счастливым.
Несмотря ни на что я был и остаюсь Пилотом, и нет для него большего дела, чем Пилотирование.
Сколько я ни размышлял задним числом о своей жизни, в минуты, когда меня хоть немного отпускало, я возвращался всё к тому же… жизнь моя не была парадом идеально правильных, в точности выверенных решений, счастливого завершения ей также не предвидится, однако и сплошной ошибкой, плодом недоразумений и недостаточной гибкости сознания она не была.
Ибо были мгновения, кричащие об обратном!
Это был действительно триумф, тогда, на Центральном Пульте. И этот Корабль, беспечно резвящийся на просторах космоса, он тоже не был плодом моего воображения, не был он и досадной ошибкой, всё гораздо сложнее… настолько сложно, что только теперь я начинаю подбираться к тайне ответа на вопрос: что же на самом деле из себя представляет человек на фоне величия Вселенной?
Сейчас меня захлестнёт очередной приступ… я опять к нему не готов. К этому нельзя приготовиться, а периодичность приступов всё ускоряется, вы наверное, заметили, что я толком уже не успеваю прочесть написанное накануне, приходится вырезать целые куски…
Проклятие, отчего?!
«Тьернон» был выведен мною на заранее рассчитанную орбиту, позволяющую с максимальной эффективностью транспортировать «снизу» при помощи Вспомогательного Флота оборудование Экспедиции, после чего на борту моего Корабля будут активированы миллионы капсул, которым предстоит принять всех оставшихся пассажиров. А затем… затем состоится сам Полёт.
Мне некогда было в тот миг размышлять о судьбах человечества, я, простой исполнитель того, что называли Планом, имел право вспоминать о собственных страхах и неуверенности лишь переступив порог собственного дома.
Что я и делал. Было ли мне от этого легче? Не совсем. Но и по-другому я не мог.
Всё.
Открыв глаза, я закричал от ужаса. Где я?! Но это было всего лишь помещение Центрального Пульта, в безжизненной тишине которого всё это время пребывало моё тело.
Что меня так могло напугать… я просто забыл, что мой Корабль и я всё-таки не были единым целым.
Это было свинством, так поступать, но, с формальной точки зрения, я был абсолютно прав. За ним был должок, и я этим в должной мере сумел воспользоваться.
Хотя бы в теории.
Но где-то глубоко в душе я всё-таки не смог полностью абстрагироваться от истинной подоплёки происходящего.
Последнее слово я всё-таки хотел оставить за собой. Во что бы то ни стало, воспользоваться мизерными шансами, подаренными мне ситуацией.
Лион и в самом деле уже был там, на орбите, замороженный, ничего не чувствующий… чего он хотел от этого всего? Что ему, такому, Полёт? Это для меня загадка по сей день. Но, как говорилось уже, меня не интересовало, каким образом требуемый мне человек сделает то, чего я от него хочу.
В заранее назначенное мною время его фигура показалась за хлипким заборчиком, он пасмурным голосом поинтересовался:
— Ну и что?
Я открыл калитку, стараясь не шуметь. Не стоит разговаривать через забор, пусть даже и с ним. Хотя… Не в этом дело.
— Ты знаешь, когда Полёт?
Он, мне показалось, опешил.
— Через восемь дней, это все знают.
— Не все. Мари — не знает. И Полёт — через девять, а не через восемь дней, ясно?
Я испытующе посмотрел в его медленно округляющиеся глаза.
— Я… не понимаю.
— Неудивительно. Завтра ты специально заговоришь с ней об этом. Мне плевать, каким образом. Полёт отложили для повторных проверок. Она захочет узнать детали.
