Мы выехали из съемного домика вечером в воскресенье и поспешили на последний автобус до Бристоля, поскольку Артур должен был явиться в порт к шести утра в понедельник.
После свадьбы Артур переехал к нам – «пока мы не сможем позволить себе собственное жилье», сказал он моему отцу, что обычно означало «пока кто-нибудь из наших родителей не отойдет в мир иной». В любом случае обе наши семьи жили на Стилл-Хаус-лейн, сколько себя помнили.
Артур пришел в восторг, когда я сказала ему, что в положении, ведь он хотел не меньше шести детей. Меня беспокоило, от него ли будет первый, но, благо правду знали только мы с мамой, у него не было причин что-либо подозревать.
Восемь месяцев спустя я родила мальчика, и, слава богу, ничто не указывало на то, что он не от Артура. Мы окрестили его Гарольдом, чем порадовали моего отца, поскольку это означало, что его имя будет живо и в следующем поколении.
С тех пор я полагала само собой разумеющимся, что засяду, как мама и бабушка, дома, принося по младенцу раз в два года. В конце концов, в семье Артура было восемь детей, а я родилась четвертой из пяти. Но вышло так, что Гарри остался единственным моим ребенком.
