— Это да, — самодовольно протянул Виктор, а я снова расхохоталась. — Если заметила, у меня вообще получается все, за что берусь.
— Ты такой самокритичный, — фыркнула я скептически.
— Не похвалишь себя сам, никто не похвалит.
— Слушай, а не обидно, что тебя с драконом постоянно сравнивают? — озвучила давно интересовавший вопрос.
— Только за глаза. Открыто обозвать меня ящером только ты умудрилась, — покачал головой Виктор. — Рассказали уже, как ты возмущалась по поводу этого сочинения. И вот странное ты создание, Лисенок, в лицо говоришь гадости, а за глаза защищаешь.
— Просто это дикость какая-то. Столько шуточек по академии ходит. Нельзя так.
— Привык уже. К тому же в моем поведении действительно есть многое от зверя.
— Чепуха. Уверена, ты специально утрируешь. Это как у меня с рваными джинсами.
Виктор прищурился, внимательно меня изучая. На тонких губах заиграла блуждающая улыбка. Очень хотела услышать его ответ, но огневик промолчал. Поэтому я отвернулась и уставилась на помост.
Там уже красовались массивные, но в то же время невероятно изящные изделия из металла: мангал в форме паровоза; павлин, изогнувший длинную шею и распушивший хвост, будто живой; трон со спинкой в форме головы дракона и ручками, переходящими в распахнутые крылья; огромная карета с узорчатыми колесами и железным ананасом на крыше. Присмотрелась. Отдельные элементы этого экстравагантного транспорта были покрыты сусальным золотом, а сиденья мастер решил обтянуть кожей. Сложно и кропотливо.
Но наибольшее внимание привлекла скульптура человека из длинных тонких металлических тяжей, переплетенных между собой с особым умением. Мужчина склонился к земле, упав на одно колено, а его крылья-пластины взмывали вверх, напоминая ожившее пламя. И было в его позе столько силы и столько обреченности, что в груди защемило. Чувствовалась работа не просто кузнеца, а художника с чуткой душой.
Градоначальник вскинул руки, делая объявление, и к нему один за другим потянулись дородные мужчины.
— А вот и авторы этих невероятных изделий! Поприветствуем их. — Раздались громкие аплодисменты и крики из толпы. — А теперь давайте определять победителя!
Мэр по очереди называл имена кузнецов, и толпа аплодировала, кричала, свистела, всячески поддерживая своих фаворитов. Когда дело дошло до русоволосого крепыша, стоявшего справа от скульптуры крылатого мужчины, то и я захлопала с невероятным усердием. Виктор удивленно на меня посмотрел, хмыкнул и присоединился.
Таких неравнодушных было большинство, так что победила именно эта работа. Глава города пожал руку мастеру, а затем вручил ему небольшой позолоченный кубок.
— Может, и ты, Викториан, продемонстрируешь свое мастерство? Ради такого дела не грех и наковальню с инструментами наколдовать, — подмигнул довольный мэр, снова привлекая к нам внимание зевак.
Огневик почесал затылок, задумавшись.
— Эй, мальчуган, помнишь еще ремесло или за своими песенками забыл, чем занимаются настоящие мужчины? — задорно выкрикнул русоволосый победитель. Послышались смешки.
— А то! Гаврюша, твою науку ничем из головы не выбить, — хмыкнул Виктор и под хлопки веселящихся зрителей запрыгнул на сцену. Даже раскланялся, будто на одном из своих концертов, когда перед ним вдруг появилась настоящая наковальня с инструментами.
— И не вздумай жульничать, огненный мальчик, — рассмеялся здоровяк.
— Обижаешь, Гаврюша. Никаких чар, только чистейшее пламя, — пожал плечами Виктор, а кузнец, похоже, такому ответу был рад.
Огневик, бодро скинув свое пальто и кожаные перчатки на заснеженный помост, закатал рукава тонкого черного свитера. Осторожно дотронулся до ручника, улыбнулся чему-то своему, а затем задумчиво покрутил в руках небольшой кусок металла. То и дело раздавались советы из толпы, от которых Виктор шутливо отмахивался. Наконец, приняв решение, приступил к делу, а зрители замерли и с восторгом наблюдали за каждым его действием. Еще бы. Я сама подобралась поближе к сцене, боясь хоть что-то упустить. Ожидала, что Виктор вот-вот взмахнет палочкой, создавая огненное подобие печи, но он не стал себя утруждать лишними действиями.
Дышал огнем прямо на металл в своих голых руках, раскаляя добела, и тут же хватался то за ручник, то за какой-то инструмент, напоминающий молоток, но с гладким широким прямоугольным наконечником. Стучал, дышал огнем, снова стучал.
Я наблюдала за этим невероятным зрелищем с затаенным восторгом. В жизни не видела ничего подобного! Пламя окутывало его голову, руки, но ни оно, ни пластичный горячий металл не причиняли магу какого-либо вреда.
То и дело раздавались визги, хлопки, посвистывания, но Виктор, увлекшись, ничего не замечал. Придирчиво разглядывал каждый изогнутый элемент, сплавляя с другими деталями. Похоже, такая «простая» работа доставляла ему удовольствие. Никогда не встречала человека, который настолько преуспел бы в магическом искусстве, но и физическим трудом не гнушался. У магов принято все делать с использованием палочки, лишний раз ручками не поработают. Но Виктор — уникум какой-то.