В сказочном древнеславянском мире князя Буривоя выгнали из его родного княжества. Он горит желанием вернуть себе законный титул и отомстить врагам. Для него нет ни друзей, ни врагов — есть только цель!
Войско удельных князей Немировичей стремительно шло на столицу — Великий Миргород. От их родового гнезда Лихославля до стен белого Кремника было три-сорока сотен верст, но их люди, издавна привыкшие к тяготам походной жизни, покрыли этот путь за три недели. Как только они вступили на землю великого княжества, то тут же принялись нещадно грабить и жечь поля, деревенские избы и боярские усадьбы, которые встречались им на пути. Скотину они забивали себе на прокорм, а людей брали в плен, чтобы позже продать на невольничьих рынках сарматским купцам.
В который уже раз эти злостные крамольники Немировичи пытались захватить столицу, утверждая, что им принадлежат все права на великое княжество. В самом деле: они происходили из старшей княжеской ветви, которая когда-то безраздельно властвовала над всеми уделами вятичей, но их род давно уже захудал, и его вытеснили с престола представители младших ветвей, которые удерживали свою власть прочно, опираясь на поддержку горожан и бояр.
Лихославцы шагали по ухабистым дорогам великого княжества ровным строем, затылок в затылок. Пыль над ними стояла столбом — ее было видно за десять верст. Люди шли налегке, побросав броню и оружие на телеги в обозе, который катился следом, громыхая, как колесница Перуна. Еще чуть-чуть — и они встанут перед воротами Великого Мира-города, заперев в нем войско великого князя и ополчение горожан.
Медлить было нельзя. Боярская дума объявила военный сбор. Великий князь Всеволод срочно собрал дружину, дождался подхода ополченцев из сел, разбил их на полки, назначил им воевод из числа знаменитых, то есть имеющих свое полковое знамя, бояр. Мужики с мрачной решимостью собирались на неожиданно свалившуюся им на голову войну, потому что знали, что идут защищать свои собственные поля, свой урожай и свои дома. Лихославцев давно уже не любили и даже немного побаивались, но сейчас страха не было ни у кого — было лишь суровое и мстительное желание наказать разбойников, явившихся по их души.
Не дождавшись подхода селян из дальних волостей, столичное войско выступило навстречу врагу.
С утра стоял непроглядный туман. Не было видно ни взошедшего солнца, ни развернутых знамен, воткнутых рядом с палатками воевод. В походном шатре великого князя Всеволода Ростиславича собрались его приближенные: воевода большого полка Держимир Верховодович, приходившийся ему тестем, городской тысяцкий Твердислав Милонежич, удельный князь Ярополк Осмомыслович из города Вышеславля, славный воин Боронислав Стоимирович по прозвищу Бороня-Шестопер. Нашлось тут место и мелким сошкам, без которых великий князь не мог обойтись: это были Гостибор, его личный оруженосец, и Любомысл, писарь и деловод. Последним в шатер вошел еще один князь, Буривой, ближайший друг и сподвижник Всеволода.
Даже в этот ранний час, посреди поля, утонувшего в тумане, он был одет, как на торжественном приеме в дворцовой палате. На нем были синие порты из тонкого хинского шелка, заправленные в сапоги из черного сафьяна, расшитые узорами. Такая же тонкая рубаха темно-красного цвета была стянута поясом с серебряной бляшкой, на которой красовалась золотая змея с высунутым жалом. Похожая золотая змея, но намного больше, виднелась на его бархатном корзне, верхняя половина которого была того же темно-красного цвета, а нижняя — черного, с серебряным шитьем.
Сам Буривой выглядел настоящим красавцем. На вид ему было около сорока лет. Роста он был чуть выше среднего, но держался так гордо, так осанисто, что все встречные кланялись ему ниже обычного. Густые русые волосы немного кудрявились. Под гладким, без единой морщины лбом, под густыми бровями виднелись внимательные глаза цвета морской волны. На пальцах его были надеты перстни с драгоценными камнями, красными и синими, а на шее висела тонкая золотая цепочка. Подбородок был начисто выбрит, а уголки тонких губ прятались в длинных, свисающих вниз усах.
Незнакомец, впервые попавший на княжеский совет, принял бы за великого князя скорее его, а не Всеволода Ростиславича, одетого по-походному просто. Из всех собравшихся только у тысяцкого Твердислава было при себе украшение — золотая гривна с крылатым львом, остальные же и вовсе были наряжены кое-как — ведь уже скоро им предстояло надевать на себя подкольчужники и доспехи.
— Ну что там туман, не рассеялся? — хмуро спросил Всеволод.
Его оруженосец Гостибор мигом выскочил из шатра, огляделся и крикнул:
— Нет, княже, руки вытянутой не видать!
— Ладно, куда нам торопиться? Божий суд спешки не любит, — откликнулся Всеволод и уселся на ковер.
Все остальные сели вкруг, лицом к князю.
— Ночью приезжал посланец от Гремислава, Немирова сына, — неторопливо доложил пожилой, грузный боярин Держимир. — Предлагал сдаться.
Все засмеялись.
— А что ему было нужно? — подозрительно спросил удельный князь Ярополк Осмомыслович.
