Включая мотор, она впервые вспомнила о Ларри. Мысль эта принесла ей беспокойство. Может, не стоило так надолго оставлять его? Этот балбес может опять натворить глупостей! Один раз она уже вернулась и застала Арчера на свободе, а Ларри в подвале. Правда, она предупредила его, чтобы он не спускался туда. Надо надеяться, что урок пошел ему на пользу. Хельга оправдывала свой отъезд тем, что она не может выдержать столько часов в присутствии Ларри. От одного его вида ей становится тошно.
Обратная дорога только усилила ее беспокойство. Что если Арчеру удалось сбежать? К этому времени конверт из банка должен был лежать в почтовом ящике. Если Арчеру удастся перехитрить Ларри и выбраться из подвала, он мог бы из холла наблюдать за дверью и дождаться прихода почтальона. Кроме всего прочего, конверт ведь адресован на его имя. Вдруг Хельга вспомнила о револьвере, хранившемся у нее в спальне. Если ей ничего другого не останется, она прострелит Арчеру ногу, чтобы заставить его вернуться в подвал. Правда, сначала Хельга решила дать предупреждающий выстрел.
Когда она открыла дверь виллы, часы в холле пробили одиннадцать. Хельга оглянулась, и на миг сердце ее остановилось. Подпирающий подвальную дверь брус был откинут в сторону, дверь распахнута.
Что произошло?
Хельга вошла в холл и закрыла за собой дверь. Может, Ларри внизу, у Арчера? Может, он понес ему поесть, хотя время для еды не очень подходящее. Хельга подошла к двери подвала и прислушалась. Тишина. Подумав, она позвала:
– Ларри!
За спиной раздался шорох. Хельга повернулась. В дверях – стоял Арчер, держа в руке стакан с виски. Синяк на его лице принял уже сине-багровый оттенок.
– Ларри здесь, в гостиной, – сказал он. – Снимай шубу и заходи, мы тебя заждались. Надеюсь, ты приятно провела время?
Снимая шубу, Хельга пыталась собраться с мыслями. Пальцы ее слегка дрожали, когда она поправляла прическу. Арчер вошел в гостиную, оставив дверь открытой. Неожиданно в Хельге поднялась злость, прежде всего на себя. Как она могла влюбиться в такое ничтожество, как Ларри! В самый ответственный момент он бросил ее на произвол судьбы. Ну, ничего, сейчас главное удержать себя в руках, а уж потом она предъявит ему счет за все!
Хельга вошла в комнату. Арчер стоял, ожидая ее, возле кресла. Ларри сидел в кресле, ссутулившись и так низко опустив голову, что не видно было даже лица.
– Садись, Хельга, – сказал Арчер.
Она почти упала в кресло, ноги отказывались повиноваться ей. Снова, уже в который раз за эти дни, ей приходится переносить такой удар!
– Прошу прощения, – Арчер отобрал у нее сумочку, прежде чем она поняла, что он собирается сделать.
– Как ты смеешь! – крикнула она, но ее голос прозвучал не слишком убедительно.
– Только не так драматично, для этого нет никаких оснований.
Арчер открыл сумочку, вынул оттуда два билета на самолет и положил на столик перед Ларри, прибавив туда и конверт с деньгами.
– Это вам, – сказал он. – Вот билет и деньги. А теперь уходите отсюда.
Хельга напряженно смотрела на мужчин. Ларри так и не поднял головы. Он сидел согнувшись, положив тяжелые кулаки на колени.
– Ну, здесь вы уже все сделали, Ларри, – мягко сказал Арчер. – Вам больше нет смысла задерживаться. Возьмите машину Хельги и поезжайте на вокзал Лугано. Если вы поспешите, то успеете захватить поезд на Милан.
Ларри медленно встал. Он взял конверт и билет с деньгами, сунул их в карман, а потом посмотрит на Арчера.
– Я не возьму машину, и вообще ничего не возьму от вас.
Он говорил так тихо, что Хельга едва слышала его.
– Ну что ж, как хотите. Тогда всего хорошего, желаю вам приятного путешествия!
– А мне вы ничего не скажете? – окликнула Ларри Хельга.
Он, казалось, не слышал ее. Выйдя из гостиной, открыл входную дверь и исчез в темноте.
Хельга прикрыла глаза.
После долгой паузы Арчер сказал:
– Он уехал. Наверное, тебя интересует, что здесь произошло? Сейчас я все объясню. До сегодняшнего дня я считал тебя умной женщиной, но ты меня разочаровала. Чтобы успешно ладить с людьми, нужно уметь проникать в их внутренний мир. Мне казалось, ты умеешь это делать. Но теперь я вижу, что это не так. Прежде всего ты оказалась близорука: увлекшись мужественной внешностью Ларри, не разглядела в нем гомосексуалиста. Ошибка первая и довольно серьезная. Я разгадал Ларри и понял, что с этим парнем нужно обращаться деликатно, если хочешь от него чего-то добиться. Больше всего на свете гомосексуалисты боятся презрения. К шуткам и слушкам на тему их пристрастий они привыкли, но презрения не выносят.
Арчер помолчал, уставившись в одну точку, потом продолжал:
