Столь серьезные мысли Арису не посещали, хотя за последний год рабской жизни она хлебнула так, что едва не утонула, правила поведения вызубрила на зубок и как ожигает голое тело рабская плеть узнала слишком хорошо. Сейчас она пыталась вспомнить, действительное ее будили или это ей просто приснилось. Пожалуй один раз ее точно пытались поднять… или нет? На Речном старший раб поднимал ленивых и медлительных сильными тычками толстой палки, а последнему доставался хлесткий удар по заднице. Может быть здесь не так? Ариса вспомнила сильные, но осторожные руки. Полусонной девушке слегка приподняли голову и подсунули к губам кружку с чем-то приятно пахнущим. Совершенно ничего не соображая, она проглотила льющийся в рот незнакомый травяной отвар с вяжущим горьковатым вкусом и вновь окунулась в сон. Точно! Ариса облизала губы. Легкий привкус ночного питья. Сейчас он показался смутно знакомым, но ничего вспомнить так и не удалось. Значит побудки не было, ее просто напоили. Зачем, в данный момент не важно. А вот где остальные? Рабыне испуганно оглянулась. Поначалу и так нелегко на новом незнакомом месте, а нарваться на порку за невыход на работу совсем плохо. Она откинула одеяло и замерла вслушиваясь в чем-то нарушенную тишину. Легко скрипнули ворота, по глазам резанул яркий свет и девушка с трудом разглядела неясную фигуру.
—Привет, малышка. Выспалась? Как ты?
Лиза. По голосу точно Лиза. Узнав двоюродную сестру, Ариса почувствовала себя спокойнее и увереннее.
—Здравствуй…—она замялась, не зная как называть собеседницу. Сходу набиваться в сестры к не последнему человеку на хуторе показалось слишком наглым. Это раньше, год назад они были почти на равных.
—Называй меня мама Лиза,—женщина мягко улыбнулась,—все так зовут. Маму Зиту и маму Гретту ты знаешь. Остальных зови просто по имени. Старших мужиков пока нет, потом все узнаешь.
—А как девушку зовут. Молодая, красивая без ошейника ходит. Она еще на маму Гретту очень похожа?
—Молодая говоришь,—мама Лиза помолчала и Ариса удивилась почти неприкрытой зависти в ее голосе,—а это и есть мама Гретта.
А где все?—девушка поспешила сломать неловкую паузу оставив непонятки на потом.
—Носятся, только что ускакали—мама Лиза похоже справилась с собой. Голос звучал спокойно,—Хозяин совсем с ума сошел, каждое утро по часу вместо работы гоняет, руками да ногами дрыгать. Все голые по пояс и парни, и девки. Совсем стыда нет. Тряпку вокруг титек намотают, а толку? Под душем-то и вовсе голяком, а сохнут вместе. Правда когда Шадди начала титьками играть, а Ларг ее лапать полез, Гретка обоим так врезала, что кубарем покатились. А до Хозяина дошло, я думала конец пацанятам. Весь хутор выстроил, этих бедолаг на крыльцовом брусе на вывернутых руках подвесил, деревяшку в зубы… Шейн их цельный час порол. Да как! Плетью во весь мах. Пока одного Гретта отливает, он другого полосует. Думала или насмерть забьет, или уродами останутся.
Она замолчала и Ариса холодная от ужаса ждала продолжения.
—Обошлось, Шейн аккуратно порол, видать ему Хозяин крепенько задание вколотил, кожу драл, а кости или что иное ни-ни, ни одного удара по опасным местам. Но досталось бедолагам… врагу не пожелаю. Уже после порки сначала водой отливали, пока в себя не пришли, а потом уж Хозяин руки им вправил, на живую. Видать жутко на пацатят взъелся. Орали так, что я думала коровы от страха взбесятся. Палки, как есть, изгрызли…
—А все?—вопрос вылетел непроизвольно.
—Что все? Смотрели,—Лиза невесело усмехнулся,—парни девок чуть не на руках держали да щипали, чтоб в туман не ушли. Этот живодер пообещал, что любой, кто смотреть не пожелает, третьим на том же бревне повиснет повиснет.
Помолчав, она бережно раскупорила высокий аккуратный кувшин, что принесла с собой и протянула его удивленной Арисе:
—Пей не спеша, как обычно, штука довольно противная, но десяток глотков обязательно, а сможешь, так и побольше.
Девушка осторожно пригубила и ошарашенная, опустив кувшин, уставилась на маму Лизу.
—Ты представляешь сколько это стоит,—после рассказа об ужасном наказании за обычную глупую ребячью шалость, она в живую представила, как сестру после порки сажают на кол. Украсть эликсир жизни! Откуда он только взялся на окраинном хуторе.
—Пей, не бойся,—теперь улыбка хуторянки светилась гордостью—”знай наших”,—Не крала я ничего. А цену конечно представляю. Этот кувшинчик на десяток золотых в лавке городского лекаря потянет, да вот только не укупишь. Даже высокопочтенный Литар умоется. Нельзя купить то, чего просто нет.
Ариса поудобнее присела, не дай Богиня выронить или разбить кувшинчик. Осторожно сделала аккуратные глотки, облизнула краешек и старательно закупорила. Уроки деревенской травницы даром не пропали, та неприязни к родичам Дедала не питала и учила хорошо, видать самой нравилось с ребятней возиться, или боялась знания в могилу унести. Возраст. Тут никакие эликсиры не помогут. Передавая кувшин осторожно, не обидеть бы, спросила:
