—А ночью, если не удавалось оживить его засохший стручок, охаживал меня грубой толстой веревкой, что носил вместо пояса и кричал, что все мужчины любят только пресветлую Богиню, и она благосклонно дарит им великое удовольствие при совокуплении с недостойными внимания сосудами. Богиня наказала говорящих самок похотью, ибо, только так они способны исполнять свое предназначение со всем усердием. А если грязная женщина неспособна ублажить мужчину чтобы его естество излило семя, она должна доставить удовольствие своим унижением и страданием. Мерзкий был старикашка, постоянно норовил не заплатить, но даже он проклял десятника ополченцев, что изнасиловал мальчишку в захваченной деревне.
Она вновь замолчала, но Зита не шевелилась.
—Сотник лучников хвастал, что когда служил в столице, то не раз пробовал сие удовольствие. Он из благородных был, офицер. Вроде как самый писк столичной моды. Даже в веселых домах специальные мальчики имелись. Дорого, да и баб сотник любил больше, но форс для благородного все, он даже собственный гарем завел. Этот гад, когда я ему глотку резала, все укусить пытался, да глазами так и жег. Григ не знает. Я пол ночи после боя по полю лазила вместе с могильщиками пока нашла. Успела пока не очухался. Его и не ранили совсем, так, башкой во что-то тяжелое врезался, да лошадью слегка придавила. Вот животинку так жалела, что едва выстрелить смогла. Но из легкого арбалета иначе никак, щит на спине, вместе с латами не пробить, да и стрелок из меня…—Гретта говорила медленно, облизывая сухие губы:
—Я этой гниде в рот, наверное, половину его сюрко[13]запихала, чтоб не орал… Думала на кусочки, живьем, пластать буду… Не смогла… Просто по горлу чиркнула, сразу все… Я его не из-за денег к Богине спровадила… Пол кошеля серебра, да в поясе пять золотых нашла… Взяла конечно. Григ нашел потом, отобрал да и прибил еще, только и успела новое платье купить, да колечко, с маленьким камушком, Григу даже на пропой не хватило. Честное слово, не из-за денег… Уж больно заковыристо он с бабами развлекался на двоих с дружком-прихлебаем… Коляска у гниды была, легкая одноколочка… Специальную упряжь у шорника заказал. Бабу голую запрягал и утречком на променад, вдоль речки… После поездки, на конюшне, его прихлебай встречал. Кобылку выпрягали, раскладывали, обязательно потную, и драли со вкусом и столичными изысками. Я ту коляску частенько таскала. Благородный, кнутом погонял, чтоб рысью бежала. Когда после скачки ртом его ублажала, обязательно тот хлыст мне в задницу засовывал… Жаль, прихлебая его Богиня от арбалетного болта уберегла, и позволила в бою смерть принять… Честно, как солдату… А вот платил сотник хорошо, куда там святоше. Григ, когда я сбежала в первый раз, сам за волосы обратно притащил и в коляску запряг. А когда они наигрались, плетью шкуру спустил. На те деньги пол хутора построено… Баба, шлюха на войне, да еще и убийца благородного—я просто навоз на ногах Богини, спихнула извращенцу, и поделом, но Едек же просто маленький мальчик! Он же мужчиной должен был стать, почему Богиня за мои грехи его в мясо превратила?
Зита перебралась к беззвучно воющей Гретте, обняла и долго ее гладила, пытаясь успокоить. Впервые в жизни она искренне жалела соперницу. Горе и ненависть отбросили в забвение былую вражду. Не в силах спасти Едека, вдвоем они хотя бы могли мечтать о мести.
Следующее утро.Хутор Овечий.
И все же на Аренге жизнь казалась проще. Подчинить почти два десятка здешних хуторян удалось быстрее и проще, чем обуздать двух норовистых земных кобылок с весьма завышенной самооценкой. И совсем не из-за забитости или, еще смешнее, тупости хуторян. Три раза ха! Лиза никогда в жизни не видела компьютера и даже не представляет всей прелести виртуальных миров, но вчера Алекс наконец-то увидел ее реальный мир—коровы, молоко и прочее, прочее, прочее… А еще там был сыр! Лучшего несчастная жертва урбанизации не пробовала. Боже мой, да Алекс даже не мог представить, что возможно существование такой амброзии. В сравнении с ним убогие отрыжки молочной промышленности с полок самых дорогих земных супермаркетов всего лишь протухшая жвачка.
Дверь комнаты для созревания оказалась приоткрыта и грозный хозяин хутора неслышно просочился внутрь. Женщина отрезала кусочек от сырной головы. Второй, такой же тонкий и невесомый, лежал на белой тряпочке рядом, на полке стеллажа. Мозги просто задымились от запаха. Дверь скрипнула закрываясь, гений сыроделания судорожно втолкнула сыр на место, всхлипнула и повалилась на пол. Опешивший Алекс, смотрел, как хрупкое тело женщины свернулось в позу зародыша, а руки плотно охватили голову. Нет, Григу придется очень потрудиться зарабатывая право на существование
“Попалась!”
Мысль судорожно металась в голове, а тело пыталось сжаться в комочек и спрятать голову. Ну зачем ей приспичило отрезать сразу два кусочка?!
