Познавшая уже житейские тайны девка, пристроилась маркитанткой при сотне. Под неплохим прикрытием братанов, цепкие и практичные бабьи мозги помогли родичам неплохо развернуться. Вскоре в крепкой повозке Гретта уже везла винную захоронку местного старосты, случайно сломавшего шею в глубоком овраге. Выпивка и доступные бабы, товар в армии востребованный, а кулаки бывших молотобойцев отваживали любителей халявы. Вскоре заработок маркитантки намного превысил мародерские потуги братьев, да и передком она обслуживала уже только офицеров, для клиентов попроще прихватизировали в попутной деревне пяток нестрашных на вид и послушных девок. Но самое сладкое пришлось под конец. Как и кого ублажила сестренка добиваясь главного приза, Грига не интересовало, но наградные королевские грамотки на именные хутора она выморщила. Да не две, а три. Впервые за все время существования королевства женщину официально признали одним из “героев, спасших столицу и государство”.
Выдрессированных девок за бесплатный обед, недельный запас провизии и малую горсть меди сплавили бойкому трактирщику в ближайшей большой деревне, рабыни стремительно дешевели. Чем ближе к границе, тем больше по дорогам и на развалинах деревень графства Лизард, бродило баб и девок ненужных своему Владетелю и готовых ради спасения от голодной смерти добровольно надеть ошейник и на себя и на своих детей. Это мужиков не хватало, поэтому тащить девок на рынок резона не было. Шлюшно-маркитантский промысел утух с роспуском ополчения, сгребать гроши имея королевские грамотки резона не было. Гретта, в отличие от высокородных, прекрасно знала на ком висит львиная доля крестьянских забот, но Григ наотрез отказался почти год бесплатно кормить толпу шлюх и их выродков, половина из которых, все одно, сдохнет от голода и тяжелого пути. После получения наградных грамоток и отказа от наследства, троица превратилась в новую семью, власть в которой Григ имел полную. Решающим аргументом послужила плеть, главе семьи надоело слушать тупые бабьи бредни. Гретта давно приспособилась к закидонам мускульной части своей семейки и неплохо ею рулила, но сейчас ей просто не хватило времени. В свое время, предусмотрительная баба не пожалела целого серебряного за копию “Списка хозяйственных и погодных хитростей Приграничных Земель”, авторы которого утверждали, что “в сем благодатном месте сеют хлеб и снимают урожай два раза в год”. Более того, бесплатно обласканный ее подопечными сотник вассальной пехоты свел маркитантку с наемником, родом с далеких земель. Столь ценным источником важнейшей информации Гретта занялась сама, тем более, что сорокалетний мужик был в самом соку и, в отличие от Грига, за плеть спьяну не хватался, а увесистые шлепки по заднице и прочие вольности вполне сошли за особенности ухаживания. Сейчас, прямо-таки, чувствуя утекающие песчинки времени, Гретта задавила жадность и выбросила из головы мечты о бесплатных рабочих руках.
Литар оказался не глупее шлюхи-маркитантки, а возможностей имел много больше. С позволения короля и согласия графа д’Лизарда наемники согнали бесплатных животных в бывшие учебные лагеря ополчения, где уже жили на королевских харчах остатки семей погибших ополченцев из сожженных и разграбленных деревень. Рабство в центральной части Аренга отсутствовало, поэтому Литар объявил их своими должниками. Спешить торгаш не стал, перевезти и организовать такую ораву до сева озимых было нереально, да и каждый день их долг становился весомее. Опять же, столько бесплатных рабочих рук умному человеку всегда принесут прибыль. Самых молодых и красивых будущий Глава Хуторского Края рассовал по трактирам и борделям. Договориться с заправилами публично неуважаемого, но весьма выгодного и востребованного промысла, труда не составило. Деньги и гарантия не влезать в давно отлаженную систему. Местные шлюхи восприняли это с угрюмой покорностью, воевать с собственными сутенерами они были не в силах, а тех вполне устроило молодое, дешевое мясо. Тем более, вовремя. После войны мужчин с деньгами, желающих отдохнуть от ратных тягот и лишений, в столице болталось немало. Уважаемые люди быстро пришли к соглашению: стоимость плотских утех осталась неизменной, а вот самим жрицам любви пришлось поумерить аппетиты. Работать пореже, получать за клиента поменьше—временные жрицы любви вполне справлялись с возросшим непритязательным спросом.
