Именно тогда я понял, что если до знакомства с Эзрой я медленно сходил с ума, то сейчас скорость увеличилась до максимума и до встречи с психологом и дурдомом осталось совсем немного, если я не сверну с этого пути. Никаких больше «последний раз послушаю его песню», никаких воспоминаний, по крайней мере осознанных, о сексе с ним, никакого Эзры в моей сознательной жизни. А так как тумблер с выключением мыслей у меня никак не находился, я придумал для себя одну фишку, чтобы резко переключаться на другое. За основу я взял часы, которые в фильме «День сурка» каждый раз показывали одно и то же время. Вот в нужный момент я и представлял себе эти часы, верхние половинки которых падают, и образуют время 00.00
Все. Начинался новый отсчет, а то, о чем думалось до этого было в прошлом. И каждый раз я все начинал с нуля. Иногда даже по 10 раз в день.
Странно, но фишка работала. Что значит психологические практики.
С того раза на людях, на работе, в транспорте, я держался и больше не отпускал ситуацию на свободный выпас.
Но дома… Дома было невыносимо. Тело просило разрядки, призрак Эзры бродил по квартире, и заполнял собой все мысли.
Мистер Пых был извлечен из коробочки, любовно смазан и мысленно сравнен с. с тем, кого нельзя называть; утешительно поглажен и успокоен, что первая любовь не ржавеет.
Никаких фотографий Эзры. Никаких песен. Только Пых и я. Пых и я. и хриплый голос:
— Ты моя звездная карта!.. если бы ты знал, какой ты охуительный!.. Веснушка, солнышко!..
Оргазм был сильный, болезненный и горький. Я упал на пол, рядом с Пыхом, приклеенным к стене на присоску, и рыдания сотрясли меня до кончиков мокрых волос.
Хватит! Хватит этого безумия. Пора закапывать стюардессу. Мне нужны новые отношения. Точка.
Поэтому, сидя в кафе и ожидая Радугу, я был настроен категорично. Если мальчик не будет отталкивающим, мне надо преодолеть себя и попытаться попробовать с ним. Валерьянка, принятая перед выходом, подействовала, и дрожи не было. Но неопределенность и сомнения никуда не делись.
Радуга пришел вовремя. Юноша, появившийся в дверях кафе не был похож на гея, (никаких сережек в ушах, фенечек и подвесок не было), и на Эзру тоже не был похож. Хотя он старался — красная рубаха, наброшенная на белую майку, длинные вьющиеся волосы, общее в облике, безусловно было.
— Ньют, — я протянул ему руку для пожатия, и пожатие вышло крепким. Его рука дрожала.
— Люк, — представился он, и видно было, что он очень нервничает, — очень приятно!
Я кивком подозвал официанта, и мы заказали по чашечке кофе.
Я разглядывал его, проводя параллели с Эзрой, и не находил их. Не те движения. Не тот голос, не такое телосложение. Все было не таким. И мне было хорошо и плохо одновременно. Но я заставил себя задвинуть Эзру, и переключиться на Люка.
— Ну, давай, рассказывай, что ты там обещал в сообщении? — грустно улыбаясь, сказал я. Нельзя было показывать, что я читаю форум, поэтому придется слушать об Эзре и опять терпеть.
Люк заволновался, заёрзал на стуле, пряча глаза.
— Прости, тебе, наверное, неприятно, но Эзра сошелся со своим бодигардом и, судя по всему, влюблен в него, потому что ведет себя совсем не так, как раньше. У меня есть фотография, где они. где они. целуются., — и он совсем сник.
Слушать об этом было выше моих сил, и, видя, как мучается Люк, надо было прекращать это истязание. Я положил свою ладонь на его руку, лежащую на столе, — Хватит. Достаточно. Мне действительно это неприятно слышать. Тем более, что я вчера встречался с Эзрой, и мы расстались, оставаясь друзьями.
Я глядел на подрагивающую руку, накрытую моей рукой, на его ошарашенный взгляд, который он прятал, разглядывал стол, пол, свои брюки, только бы не смотреть мне в глаза или на наши руки, и понимал, что мальчик не вызывает во мне отторжения. Значит, буду действовать по плану.
— Люк, я не кусаюсь, честно-честно! — улыбнулся я, ловя его взгляд и робкую улыбку.
Хотя, если его положить на кровать животом, накрыть своим телом и прикусить мочку уха, то это будет считаться, что я кусаюсь? — странная мысль посетила меня. Я сглотнул и посмотрел на его губы. Уголки губ приподняты вверх, это значит человек часто улыбается. Широкая носогубная складка, четко очерченная верхняя и немного смазанная нижняя губа. Широкий в месте горбинки нос, широкие брови, широкий подбородок. И испуганные карие глаза.
Нам принесли кофе и можно было прерваться, но я хотел закрепить успех, заставить его разговориться и успокоиться.
Как ни странно осознавать, но я был спокоен, как танк. Волнение куда-то ушло, и на его место пробралось любопытство естествоиспытателя. Я почувствовал в себе желание изучить и приручить этого зверька.
Кофе был вкусным, но горячим, и, отставив чашечку, я спросил:
— Сколько тебе лет, Люк? Ты учишься?
Люк сделал глоток кофе и, успокаиваясь прямо на глазах, порадовал возрастом согласия. Еще один плюсик в продолжение знакомства с ним.
