Ритка узнала, что сердце Макса занято, и отступила. Но интерес к нему не потеряла.
– Так, Максим Коваленко, город Грязовец, – пробубнила Ритка и притихла на несколько секунд. – Тут нет таких… А как он зарегистрирован?
– Э-э-э… Как-как, так и зарегистрирован… Максим Коваленко.
– Значит, город не указан, – сделала вывод Ритка и продолжила поиск.
«Ну, уж Грязовец у него точно не указан», – подумала я.
– О, нашла! – воскликнула подруга после пятиминутного молчания. – Это же он? – И развернула ко мне экран своего мобильника.
– Он, – вздохнула я. – И зачем тебе его страница?
– Просто посмотреть фотки, – фыркнула Ритка и принялась листать его фотографии.
– Ой, какой кла-а-ассный, не могу, – простонала она, едва не уронив слюну на экран. – А тут он такой загорелый, глаз не отвести! Повезло его девушке, такого парня отхватила!
И так продолжалось всю дорогу до универа. Я смеялась над ее стонами и завистливым высказываниям в сторону Алины. И тут Рита задала вопрос, которого следовало ожидать:
– А почему у него стоит город Ярославль?
– Он живет там… теперь.
– А-а-а, так ты из маленького городка сбежала к нам, а он, значит, в Ярик?
– Типа того.
– Понятно. Сначала вдребезги разбил все девичьи сердца в маленьком городке и поехал в гастрольный тур с программой «Утри слюни, малышка, моё сердце принадлежит другой!». Эх… – вздохнула Ритка, убрав мобильник в карман пальто. – Нет ничего прекрасней, чем быть девушкой парня с таким лицом и офигенным телом. Нет ничего ужасней того, что эта девушка не я.
– Слышал бы сейчас тебя Романов!
– Ах да, точно! – воскликнула Ритка, – у меня же есть Джудик.
Я не удивилась: все девчонки, кто когда-либо видел фото Макса, высвечивающееся на экране моего мобильника, на какое-то время забывали о том, что у них есть бойфренды.
По ночам шел снег с дождем, а под утро этот коктейль из осадков замерзал, и на дорогах, которые еще не успели посыпать песком, было скользко, как на хоккейном корте.
Мы вывернули из-за угла универа, и меня словно парализовало. Ноги словно налились свинцом, я больше не могла сделать ни шагу: на крыльце универа стоял Сокол в окружении одногруппников, а рядом… Черняева! Она держала его под руку. Ее голова, покрытая бордовым беретиком, лежала на его плече. Как будто ничего и не было. Как будто не расставались.
Ритка толкнула меня в бок.
– Эй, ты чего, пришельцев увидела? Пошли.
Я медленно пошла вперед в полном недоумении. Как так? Почему они снова вместе? Он же ее бросил! Он же ее в больницу не пускал! Он же говорил, что она задушила его своей ревностью!
Черняева словно почувствовала мое присутствие и обернулась через плечо. Подмигнула мне и едва заметно улыбнулась. Они вошли в универ и двинулись к лестнице, мы следом, но притормозили у расписания.
– Они помирились? – спросила я, глядя им в спину.
– Угу… – задумчиво протянула Ритка и провела пальцем по расписанию. – Так, в двести шестом, значит. Что ты говорила?
– Я спросила: они снова вместе?
– Кто?
– Сокол с Черняевой!
– Так конечно! Теперь не расстанутся. Связаны на всю жизнь! Черняева добилась своего: заграбастала Сокола в свои рученьки, – хихикнула Ритка, затем взяла меня под руку, и мы пошли на второй этаж.
– И чем же связаны?
– Ребенком! – воскликнула Ритка. – Погоди, ты что, не в курсе?
– Н-нет… – не желая верить услышанному, промямлила я.
– Оксанка беременна от Сокола!
А всё, что Ритка говорила дальше, я не слышала. В голове поселились невыносимый звук и дикая боль, словно череп распиливали пополам. Я была в шаге от цели! Я почти перетянула канат на себя! Я же сбила с курса его поезд, но эта гадюка запрыгнула в последний вагон и умудрилась направить его по своему маршруту. Вот это подстава!.. Увела прямо из-под носа! Увела, когда тетива натянулась до предела, когда птичка была почти на кончике моей стрелы. Беременность – железобетонная причина, теперь он не уйдет от нее… И что дальше, госпожа Коваленко? Каков будет у вас и ваших чертей план?..
– Она точно беременна? – переспросила я, садясь за парту.
– Ты чем слушаешь, а? – возмутилась Ритка. – Срок четыре недели. Аленка сказала, что она ему и справку принесла, и тест показала.
– А он как отреагировал?
– Да как-как… – выкладывая учебник физики на стол, пожала плечами Ритка, – Сокол, может, и не особо расположен к Черняевой, но парень справедливый. Не бросит ее с ребенком. Будет воспитывать.
Сокол постоянно ходил со своей беременной подружкой. Домой приезжал тоже с ней. Черняева порхала по универу, как бабочка, – добилась своего. Теперь она связана с ним на всю жизнь. Она перестала обращать на меня внимание, так, изредка подмигивала, напоминая о том, что в борьбе за Сокола сделала меня.
Я замечала его взгляды в мою сторону. Иногда казалось, что он хочет подойти, объясниться. Но Черняева почти всегда находилась рядом. И кроме зрительного контакта, ни-че-го больше не происходило… Черняева впилась в него, как клещ в кожу, и не отходила ни на шаг, словно боялась, что, как только оставит без присмотра, я снова сумею сбить поезд с курса.
