Анри растерянно смотрел на Юлю, бессмысленно хлопая глазами. То ли не знал Исаму Ногучи, то ли Юлино вторжение выбило его из колеи. Зато Аська подруге была явно благодарна.
– Анри, давай оставим смехотворные предположения по поводу моей ревности, – милостиво предложила Аська, победителю легко быть великодушным, – хотелось бы понять, почему мисс Селести так остро нуждается в нас, что ты буквально потерял лицо, услышав мой отказ.
– Ничего особенного не планировалось, – каким-то печальным голосом проговорил Анри. – Просто я соскучился, и, вероятно, это я ревную, а не Ася. Вы совсем меня забросили, – жалобно закончил он, тоскливо заглядывая подругам в глаза.
Обе барышни отличались известным мягкосердечием и состраданием, и потому Юля нерешительно проговорила:
– Мы можем заглянуть ненадолго, но в десять нам надо быть дома. Инспектор велел нам не гулять допоздна и обещал лично проверить, как мы выполняем его распоряжения. А то еще посадит в кутузку для нашего же блага. – Все это было чистейшим вымыслом, но давало подругам повод покинуть вечеринку не позже чем через час.
Повеселевший Анри остался ждать в гостиной, а подруги отправились собираться.
– Спасибо за поддержку, – поблагодарила Юлю подруга, выходя из гостиной. – А я-то все время думала, кого мне напоминает Наташа. Идеальное сравнение!
И обе, злорадно усмехнувшись, отправились наряжаться.
– Слушай, а надолго Анри поселился в Синтре? Что он тут вообще делает? Мне представлялось, что такой личности самое место в Каннах или Монако, – остановилась Юля в дверях своей спальни.
– Не знаю. Он приезжал выбирать места для натурных съемок. Они скоро начинают снимать какой-то многосерийный исторический блокбастер. А потом он решил задержаться. Говорит, устал от постоянной суеты и однообразной тусовки. Здесь он инкогнито, и вообще…
Юля присмотрелась к подруге и по зардевшимся щекам и глуповатому бегающему взгляду сделала вывод. Отъезд Анри во многом зависит от Васильевой. А значит, он будет торчать здесь все лето.
Аська поймала ее взгляд и, глупо хихикнув, скрылась в своей комнате.
«Боже мой! Ничто так не оглупляет, как любовь на ранней ее стадии, независимо от возраста, социального статуса и докторской степени», – вздохнула Юля, глядя вслед Васильевой.
Наташа встречала их почти у самых ворот.
– Аса, Жулиа! – Ее узкие длинные губы растянулись в открытой, сверкающей улыбке. Судя по слепящему блеску, отбеливание зубов она делала с утра. – Безмерно рада вас видеть! Где вы пропадали?! Говорят, у вас на вилле творятся всякие ужасы! Я должна это слышать! – Она коснулась щеки каждой из подруг и, подхватив Юлю под локоть, повлекла в дом. Анри обнял Аську за талию и, счастливо жмурясь, устремился следом. Похоже, он успел побеседовать со своей подружкой о правилах гостеприимства, пока Юля с Аськой переодевались.
Вырваться из цепких клешней Жерди и ее гостей было непросто, благодаря рекламе Анри они стали буквально гвоздем программы, а на посещение их виллы уже начали продавать билеты. Но подруг ждали важные и опасные дела, отложить которые было невозможно, поэтому даже Аська проявила завидную настойчивость в стремлении покинуть Наташин особняк.
– Уф! Еле выбрались! – поделилась Юля, входя в ворота Аськиного парка.
– Да уж. Похоже, Анри поработал с Наташей. Ты видела, как она переменилась, ее даже не крючило при виде нас. А уж от тебя, я думала, она никогда не отлипнет.
– Просто революция в умах, – согласилась Юля. – Может, им от нас что-то надо?
– Что?
– Ну, не знаю. Денег в долг занять, – ляпнула Юля первое, что пришло в голову.
– Тише! – Аська показала на светящиеся окна Мезе. – Вернулась.
Подруги подкрались к самым окнам горничной и прислушались. Внутри работал телевизор, кажется, постукивала посуда, больше ни одного звука слышно не было.
– Как думаешь, их там двое? – тихо спросила Аська.
– Не знаю. Но думаю, нам надо как-то погромче дать ей знать о своем возвращении, а потом демонстративно лечь спать, – потянула ее за руку Юля.
Включив в гостиной и кухне свет и плотно задернув шторы, они сделали на полную громкость телевизор и крадучись отправились к Юле в спальню, готовиться к операции.
В двенадцать часов вилла погрузилась в сон и покой. Спустя несколько минут окно столовой бесшумно распахнулось, и две темные тени выскользнули в сад. Одна из них, покидая окно, зацепилась ногой за подоконник и упала на камни террасы с тихим стоном. В ответ раздалось зловещее шипение, первая тень подхватила вторую под руку и поволокла во тьму, и в парке вновь воцарились безмятежные тишина и покой, нарушаемые лишь привычными шорохами ночи.
Прекрасна португальская ночь. Синее, невероятной глубины небо раскинулось до самых краев земли. Яркие, похожие на фонарики звезды вспыхивают и подмигивают из его глубин. Густые, пряные, дурманящие ароматы стелются среди цветов и деревьев, смешиваясь с клубящимся в низинах туманом. Легкие всплески ручья, шорох крыльев, стрекот цикад, шелест листьев сплетаются в чарующую волшебную мелодию ночи. Покой, безмятежность и тихая, неуловимая, невесомая грусть окутывают холмы и долины.
