Он сидел на полу, подтянув колени и уткнувшись в руки. Апатия неподъемной плитой придавила его идеальный газончик с белыми розами, которые только с утра рисовал себе омега, мечтая о своем будущем. Как там он себе вчера жестко припечатал — Ройс Экарт в прошлом? Именно так! В прошлом, настоящем и будущем! Вечное напоминание его глупости будет расти в нем девять месяцев, а потом всю последующую жизнь будет ненавидеть отца за несдержанность. И повезет, если будет это делать про себя.
Но зато он на собственной шкуре узнал, что истинные пары существуют.
Правда, как всегда, оказалась слишком жестокой.
— Первое правило я не нарушу, Ройс Экарт! Ребенок родится и у него будет любящий отец. В конце концов, не я первый и уж точно не последний.
Решение далось легко, как и понимание того, что времена, когда Лиф мог жевать сопли прошли аккурат с результатом теста, поэтому надо было взять себя в руки и начать думать головой.
Первой умной мыслью было — сходить к врачу, что он с утра и сделал, не пожалев денег на осмотр и анализы. Все подтвердилось, а подробное заключение не оставляло шансов трусливой мыслишке, что тесты бракованные, даже развиться. Второй умной мыслью Лиф посчитал звонок Роберту, в котором снова договорился встретиться в том же кафе. Омега, конечно, удивился, но согласился на встречу в этот же день.
— Не переживай ты так. Все будет хорошо, — начал диалог Роберт, расценив приглашение, как просьбу о моральной поддержке. Лиф ее такой и видел, но несколько в ином аспекте.
— Я беременный, — тоже не тянул парень.
Роберт чашку с латте так и не донес до рта, зависнув с ней надолго. Лиф молчал, от напряжения каменея лицом.
— Боюсь дальше продолжить логическую линию, — Роберт поставил чашку на стол, чтобы не уронить. — Экарт?
Лиф тяжело вздохнул и кивнул. Он не обиделся на вопрос. Лурье спрашивал не потому, что сомневался, а потому, что ситуация вышла из-под контроля и нужна была устойчивая почва в ответах.
И не давая задать следующий вопрос, быстро проговорил:
— И никаких абортов.
— Другого я не ждал. Но, — слова Роберту давались непросто, — ты должен сказать Ройсу.
Лиф снова кивнул, придавая убедительности своим словам:
— Скажу, но позже. Не хочу никакого давления на себя. Я знаю, что он заставит сделать аборт, — с каждым новым предложением голос омеги становился тише. Лифа неожиданно накрыло осознанием, с кем он говорит. Роберт Лурье не был его другом, наперсником или еще кем-то, кого себе сам придумал омега. Разоткровенничался, излил душу. Внутри все замерло, как перед прыжком в бездну, и Лиф подскочил со стула.
— Простите, мистер Лурье. Я перешел все границы. Простите! Я напишу заявление по собственному…
Роберт проворно схватил паникующего омегу за запястье и отработанным тоном сказал:
— Сядь и успокойся. Никто никого не уволит. И что еще за «мистер Лурье»?!
— Я…я, — заикался Лиф.
— Успокойся, для паники нет никаких причин, — омега стал медленно поглаживать руку, успокаивая. — Сейчас мы продолжим разговор, а ты перестанешь накручивать свои нервы. Что так тебя напугало?
Лиф пытался дышать равномерно и одновременно анализировать свои эмоции — получалось, что он боится стать обузой. Это омега и озвучил.
— Твои родители ругались с тобой?
— Я еще не говорил, но думаю, в восторге не будут. Учитывая, что я буду отцом-одиночкой.
— Ты можешь изменить эту ситуацию.
Лиф поджал губы и покачал головой.
— Это все будет похоже на шантаж. И ни к чему хорошему не приведет, даже если мы свадьбу закатим по залету. — Лиф посмотрел на Роберта и упрямо проговорил: — Если нам суждено быть вместе, то не должно быть никакого морального давления.
— Хорошо, — примирительно подтвердил Лурье. — Но от моей помощи ты не отвертишься. И никаких заявлений! Спокойно будешь работать до декрета, а ближе к сроку обсудим дальнейшие шаги. Может, ты и передумаешь на счет Экарта.
— Не передумаю.
========== 6. Работа или удовольствие ==========
Третьим пунктом в повестке дня стоял разговор с родителями. Лиф знал, что настраиваться бесполезно — нужно рассказать суть и принять бой. Когда в семье растет омега, родители подспудно готовы к таким вот вывертам судьбы, но это совсем не значит, что скандала не будет. Будет, не надо и на кофейной гуще гадать, но вот его масштаб…
Такого Лиф не ожидал. Родители выслушали его короткую речь и не проронили ни слова. Сидели, уставившись на него, и молчали. А еще ужасно нервировал и пугал их взгляд, будто на чужого человека смотрели. Первым очнулся отец.
— И ты не хочешь ставить отца ребенка в известность?
— Пока не хочу, позже обязательно сообщу.
Теперь прорезался голос у папы, совсем тихий и на грани истерики.
— Позже, это когда?
— Когда будет подходящее время, сейчас я не смогу говорить на равных.
— Он же твой истинный! — голос папы зазвенел.
— Лайм, тише. Не нервничай так, — успокаивал отец, хотя невооруженным глазом было понятно, насколько он сам был на грани. Тормозная жидкость сейчас выкипала вместе с гневом на непутевого сына.
