Подкрепляет нашу уверенность и то, что в работе В. И. Пятницкого по вопросу о «партизанской академии» упоминается персонально Тито. Правда, в довольно странном контексте. Сын Иосифа Пятницкого пишет: «Некоторые занятия в военно-политической школе поначалу шли через переводчика. Но миновало два-три месяца, и он становился ненужным. Основные предметы вели по-польски, по-французски, по-испански – Вальтер, большинство политических – знавший также немецкий Станислав Будзинский. Приезжали с лекциями Тельман, Эрколли (Тольятти), Гэккерт, Кнорин, Мануильский, Тито; из польских деятелей – Ленский, Прухняк». Чему вообще мог научить слушателей «партизанской академии» Иосип Броз? У него имелся определённый опыт участия в боевых действиях и представление об основах полевой разведки, полученное в австрийской разведшколе. Но это опыт двадцатилетней давности, изрядно Тито подзабытый, да и просто устаревший. У него был опыт конспиративной деятельности, но скорее негативный, связанный с провалом, приведшим к «Бомбистскому процессу». Среди преподавательского состава военно-политических курсов, в который входили ассы разведки и мастера конспирации, Иосип Броз выглядит явным неофитом.
Объяснение тезиса о преподавательской деятельности Тито находим в записке К. Сверчевского. Он пишет: «Основные военные предметы (общая тактика, партизантика, уличный бой, оружие и т. д.) проходятся сейчас силами аспирантуры, набираемой из числа своих курсантов или прошедших подготовку на курсах в прошлом и работавших на практической работе в стране (немцы), или оставленных специально для этой цели из состава последних курсов (поляки)»[291]. То есть после окончания собственно обучения, сколько бы оно ни продолжалось, Иосип Броз вполне мог быть оставлен при военно-политических курсах в качестве аспиранта, а значит, мог и преподавать.
Любопытную информацию о Тито сообщает в своей книге американский исследователь Джаспер Ридли. «Тито посещал занятия по военной тактике при школе Красной Армии, – пишет он, – где его проверяли на физическую крепость и выносливость. Один из тестов на выносливость требовал, чтобы человек две минуты стоял в проруби, по шею в воде, температура которой была едва ли выше нуля». Ссылается Ридли на устные данные, почерпнутые из разговора с немецкой коммунисткой Маргарете Бубер-Нойманн, находившейся в 1935–36 гг. в Москве. Надо сказать, что в книге самой Бубер-Нойманн нет ни слова об Иосипе Брозе Тито, но теоретически она вполне могла знать об учебных программах военного толка, в которых участвовал Тито.
Можно также сопоставить приведённую выше информацию с данными мемуарного характера из югославских архивов. Ни в одной из записок, обнаруженных нами, не говорится об обучении в коминтерновских спецшколах открытым текстом, однако во многих из них встречаются довольно любопытные фрагменты. Например, в записке Влайко Беговича сообщается следующее. Беговича направляют на учебу в Коммунистический университет национальных меньшинств Запада (КУНМЗ), причём сразу на четвёртый курс. Однако он решает, что нет смысла тратить время на обучение тому, что он знает и так. «Я решил, – пишет он, – что буду летом заниматься, сдам экзамены экстерном и поступлю сразу в аспирантуру. Так и вышло. Год я был аспирантом в КУНМЗ, потом стал преподавать там же мировую экономику…»[292] После роспуска КУНМЗ В. Бегович какое-то время работал в Главлите, а затем покинул Советский Союз, отправившись в Испанию. По завершении гражданской войны в Испании В. Бегович остался во Франции, после оккупации бежал из Парижа на юг страны, где активно участвовал в антифашистском подполье, в Югославию вернулся только в 1945 году – так гласит официальная биография. Казалось бы, всё просто и ясно.
Однако в мемуарах Беговича есть фрагмент, никак не согласующийся с историей об экзаменах, сданных экстерном, и работе в КУНМЗ. Ближе к концу записки, подытоживая свои впечатления от СССР, Влайко Бегович пишет: «Нам было не тяжело учиться ночью… Мы изучали военную науку, военную технику, имели отличные результаты в стрельбе из пистолетов, пистолетов-пулемётов, пулемётов. Мы совершали длинные марши ночью, в полной боевой экипировке и в противогазе. Часто при температуре ниже минус двадцати. Мы проводили ночи, расчищая завалы на железных дорогах. Ездили в колхозы, чтобы убеждать колхозников пахать и сеять тогда, когда это велит Партия. И еще много чего тяжелого было, но для нас это было не тяжело…» Вопрос – где Беговича учили стрелять из пистолетов-пулемётов и заставляли совершать марш-броски на двадцатиградусном морозе? Неужели в аспирантуре кафедры мировой экономики КУНМЗ?
