- А с какой это стати? Прошло еще совсем немного времени. Маловато для исправления,- пошутил я.
- Не говори глупости. Делай, что приказывают!
- А что от меня требуется?
- Написать заявление с просьбой рассмотреть вопрос о снятии выговора.
- Ладно. Напишу.
Будучи уже опытным в аппаратных интригах, я понял, что все это - неспроста, и надо готовиться не к отдыху, а с вещами на выход. Долго ждать не пришлось. Буквально на следующий день после того, как я передал заявление, мне позвонил второй секретарь ЦК КПБ Аксенов:
- Василий Иванович, приезжай. Есть разговор.
Выходя из кабинета, невольно оглянулся. Чувствовал: вернусь в него лишь ддя того, чтобы собрать вещи.
Александр Никифорович Аксенов был вторым секретарем ЦК КПБ с 1971 года, у нас с ним были ровные деловые отношения, еще со времен, когда он работал министром внутренних дел.
- Вчера состоялось заседание Бюро ЦК. Принято решение перевести Вас на другую работу - начальником Главного управления шоссейных дорог при Совете Министров БССР.
Я тяжело вздохнул:
- Александр Никифорович, поймите меня правильно. Как коммунист не могу сказать «нет». Решение Бюро ЦК для меня закон. Но как человек, не имеющий даже малейшего представления о том деле, которое мне поручают, хочу сказать: это ошибка. Я - не инженер. А тут нужен именно специалист.
Теперь уже пришла очередь вздыхать Аксенову. Пока он размышлял, что мне ответить, я подумал: «Не буду соглашаться на свою погибель. Что мне, собственно, грозит? Уйду на пенсию!»
- Знаешь, что, - не выдержал молчания Аксенов. - Это предложение Машерова. Отменить его я не могу. Разговаривай с ним сам.
Сняв трубку прямого телефона, сказал:
- Петр Миронович, у меня Шарапов. Он считает, что в дорожники не годится. Будете разговаривать с ним сами?.. Хорошо.
И ко мне:
- Петр Миронович ждет тебя.
Машеров не стал ждать моих объяснений:
- Знаю, Василий Иванович, что скажешь. Что не инженер. Но давай рассудим здраво. В ГУШОСДОРе инженеров хоть пруд пруди. Причем инженеров высокой квалификации. Целых три института - научно-исследовательский, проектный, технологический. А дорог нет. Стыдно людям в глаза глядеть. Скоро тридцать лет как закончилась война, а из райцентра в райцентр только на тракторе и можно добраться. Я уж не говорю о местных дорогах. Так что причина не в отсутствии инженеров. Нет настоящего руководителя, который взглянул бы на эту проблему по-государственному, да организовал людей по-военному. Кому как не тебе заняться! Сколько лет уже в Минске работаешь?
- В общей сложности двадцать пять.
- Ну, вот видишь, четверть века строил город! За эти годы население выросло в четыре раза, промышленное производство - более чем в пятнадцать раз. Жилых домов сдается больше миллиона квадратных метров в год. Построены новые автомагистрали, мосты, путепроводы. Не без твоего, кстати, участия. И ты еще хочешь сказать, что не сумеешь вывести из прорыва эту отрасль?! Тем более что начинается грандиозная стройка - двухполосная автотрасса первой категории через всю республику, от Бреста до восточной границы. Она должна быть готова к олимпиаде, в Москве. Знаю, обижен, что уходишь из горкома. Но, уверен, не совсем твое это дело. Ты силен в решении производственных проблем.
И, словно прочитав мои мысли, добавил:
- А на пенсию мы тебя не отпустим. Пока не построишь дороги. Чтобы были не хуже, чем в Прибалтике. Я буду наблюдать за тобой. Если понадобится, обращайся - помогу. А если будешь работать, как твой предшественник, шаляй-валяй, примем соответствующие меры.
Вот так я снова стал дорожником, правда, уже не железным.
Друзья - однополчане
Интересно устроена жизнь. В трудную минуту, когда кажется, что весь мир против тебя, когда в мгновение ока не стало многих друзей и приятелей, а число недоброжелателей и злопыхателей увеличилось в геометрической прогрессии, судьба посылает тебе ангела-спасителя. В моей жизни таким спасителем стали мои старые боевые друзья, с которыми я переносил тяготы военного лихолетья. Как раз в это тяжелое для меня время в Москве собралась инициативная группа по поиску однополчан нашей дивизии. Все эти годы я переписывался с бывшим командиром 594-го дивизиона Васей Вырвихвостом, сам он из Харькова, но жил в Мытищах под Москвой. Мне позвонили, предложили встретиться, назначили время и место. К концу войны наш отдельный дивизион был включен в состав 7-й гвардейской минометной дивизии. Когда я служил в дивизионе, мы подчинялись непосредственно оперативной группе фронта. Когда же ракетных установок стало больше, дивизионы свели в бригады, а бригады - в дивизии. Наша дивизия дошла до Кенигсберга и насчитывала до десяти тысяч бойцов. Естественно, многих я уже не знал.
