2. Рекомендовать Первым секретарем ЦК КП Белоруссии т. Зимянииа М. В., члена ЦК КПСС, бывшего второго секретаря ЦК КП Белоруссии, освободив его от работы в Министерстве иностранных дел СССР.
3. Обязать ЦК КП Белоруссии выработать необходимые меры по исправлению отмеченных извращений и недостатков и обсудить их на Пленуме ЦК КП Белоруссии.
Доклад на Пленуме ЦК КП Белоруссии поручить сделать т. Зимянину.
4. Обязать ЦК КП Белоруссии и Совет Министров Белорусской ССР в месячный срок представить в ЦК КПСС отчет о выполнении настоящего постановления.
Президиум ЦК КПСС
***
Михаил Васильевич Зимянин - белорус, родился под Витебском. В молодости, как и я, работал в паровозном депо. Затем учительствовал, служил в Красной Армии. Был выдвинут на комсомольскую работу. В 1940-1946 годах занимал пост первого секретаря ЦК ЛКСМ Беларуси. С началом Великой Отечественной войны занимался созданием комсомольского подполья и формированием подпольных комсомольских органов. В качестве члена Северо-Западной оперативной группы ЦК КП(б)Б вел работу по развертыванию подпольной и партизанской борьбы в Белоруссии. В 1946 году был назначен министром просвещения БССР. С 1947 года становится секретарем, а затем вторым секретарем ЦК КП Белоруссии. В момент принятия постановления работал в Министерстве иностранных дел СССР.
В архивах сохранился документ, проливающий свет на то, по чьей воле и при каких обстоятельствах Михаила Зимянина намеревались сделать Первым секретарем ЦК Компартии Белоруссии. Это его объяснительная записка, адресованная Хрущеву. Ее содержание весьма любопытно, поскольку очень ярко высвечивает царившие в Кремле нравы.
***
№ 27
СЕКРЕТАРЮ ЦК КПСС тов. ХРУЩЕВУ Н.С.
В соответствии с Вашим поручением докладываю о содержании разговоров, которые у меня были с врагом народа Берия дважды по телефону и один раз - на приеме у него 15 июня 1953 г.
Первый телефонный разговор состоялся незадолго (за 3 или 4 дня, даты точно не помню) до принятия постановления Президиума ЦК КПСС от 12 июня 1953 г. «Вопросы Белорусской ССР». Я работал тогда в МИД СССР. Позвонил работник из секретариата Берия и предложил мне позвонить по кремлевскому телефону Берия.
Я позвонил, и состоялся разговор следующего содержания. Берия спросил, как я попал в МИД? Я ответил, что состоялось решение Президиума ЦК, в соответствии с которым я и работаю в МИД СССР. Затем Берия спросил, знаю ли я белорусский язык. Я ответил, что знаю. После этого Берия сказал, что вызовет меня на беседу, и повесил трубку.
Я доложил об этом разговоре товарищу Молотову сначала по телефону, а затем устно. Устный разговор состоялся несколько позже. Полагая, что меня могут перевести на работу в МВД, я сказал товарищу Молотову, что хотел бы остаться в МИД СССР. Однако товарищ Молотов, ничего не сказав мне о записке Берия, дал понять, что речь идет об ином предложении, против которого ему трудно возражать.
Второй телефонный разговор с Берия состоялся (так же после предварительного звонка его помощника), насколько помню, уже после принятия решения Президиума ЦК от 12 июня. Берия предложил мне явиться к нему в понедельник, 15 июня 1953г.
В понедельник я был на приеме у Берия вечером. Разговор продолжался примерно 15-20 минут.
Берия начал беседу с того же, что и в телефонном разговоре - как я попал в МИД? Я ответил. Берия заявил, что решение о моем назначении в МИД было ошибочным, неправильным, не мотивируя, почему. Я ответил, что «мое дело солдатское». ЦК решает вопрос о моей работе, я не могу рассуждать, правильно ли это или неправильно, а обязан выполнять решение, как и всякое другое.
Берия возразил: Ваше дело не совсем солдатское. И даже вовсе не солдатское. И тут же перешел к следующему тезису, что белорусы удивительно спокойный народ. На руководящую работу их не выдвигают - они молчат, хлеба дают мало - они молчат. Узбеки или казахи на их месте заорали бы на весь мир. Что за народ белорусы?
Не зная, с каким заклятым врагом партии и народа я имею дело, я принял эти слова как произнесенные не всерьез, и помню, что ответил Берия, что белорусы - хороший народ.
Затем Берия спросил меня, как я оцениваю Патоличева. Я пытался дать краткую, объективную характеристику тов. Патоличеву, но Берия прервал меня, сказав, что я напрасно развожу «объективщину», что Патоличев - плохой руководитель, пустой человек. После этого Берия заявил, что он написал записку в ЦК КПСС, в которой подверг критике неудовлетворительное положение дел в республике с осуществлением национальной политики, а также с колхозным строительством. Кратко пересказав содержание записки, Берия заявил, что надо поправлять положение, что мне предстоит это делать. При этом Берия сказал, что я не должен искать себе «шефов», как это делали мои предшественники.
Я ответил, что «шеф» в партии есть один - Центральный Комитет партии. Берия заметил: «И Правительство». Я сказал, что это само собой разумеется, так как ЦК партии и Правительство неотделимы друг от друга.
