- Простофиля! Будь он поумней, он мог бы нам все испортить! Если бы Кахид направил это известие к...
Оскорбленный жрец гордо выпрямился. Его неестественно высокий лоб прорезали гневные морщины.
- Кого же он должен был известить? Я ближайший родственник сына Солнца, верховный жрец бога Инти, и не я ли первый сановник в Тауантинсуйю?
- Да, да, о святейший! - поспешно заверили его оба воина. - Мы и говорили о том, что нам явно покровительствует великий дух Виракоча, ведь как раз к тебе поступают все известия.
- Да, это верно, - благосклонно подтвердил жрец. - Без меня вы не достигли бы ничего, и Уаскар продолжал бы править дальше. А этого нельзя допустить. Сын Солнца, он отказался распорядиться, чтобы в Капакабоне уничтожили нищую область, истребив богохульников, которые не хотят поклоняться Солнцу, упорно продолжая чтить камни. И это на берегу священного озера Титикака! Не может властвовать сапа-инка, который так плохо защищает веру! Все жрецы уже разделяют нашу точку зрения.
Воины взглянули друг на друга и пожали плечами.
- Это ваши небесные дела! - порывисто воскликнул Майти. - Нас же волнуют более земные вещи!
- Нет ничего важнее веры!
- Есть! Не может быть сапа-инкой тот, кто раздирает на части страну. Сын Солнца, великий инка Уайна-Капак покорил Кито и создал единое государство. Атауальпу он назначил там лишь наместником. А Уаскар пожалел брата и отдал ему Кито, разорвав всю страну надвое. Теперь Атауальпа хочет снова ее объединить, поэтому мы с ним.
- И еще потому, что это вождь могучий и удачливый.
- Хм... Мы слышали также, что он набожен и щедро одаривает храмы.
- Это всем давно известно, - вмешался Тупанки. - А теперь, может быть, святейший уильяк-уму расскажет нам, как с известием, полученным от ловчего?
Жрец спокойно взял со стола одну из связок кипу и спрятал ее в складках плаща.
- Я не слышал ни о каких известиях от ловчего. Все остается по-старому. Сапа-инка Уаскар отправится завтра в уну Уануко на большую охоту.
- С войском?
- Зачем? Там спокойно. С ним пойдет только дворцовая гвардия.
- Гвардия? А поведет их Уйракоча или Тупак-Уальпа? - Майти назвал имена двух заговорщиков.
- Оба, - усмехнулся жрец. - Здесь, в Куско и в Саксауамане, останетесь вы.
- Но нас не будет там, на охоте, в самый решающий момент, - с неудовольствием буркнул Майти.
- Вас не обойдут! - поспешно заверил их жрец. - Ведь в ваших руках столица и главная крепость. Здесь уже все в порядке. Есть еще одна любопытная вещь. Посмотрите-ка на это!
Он поднял вторую связку кипу и подал воинам.
- Я не могу этого прочесть! - раздраженно бросил Майти. - Что-то о ламах, о богах!
- О ламах, но больших. О людях, но белых, как боги, - тихо пояснял жрец. - Из-за океана прибыло двести белых людей с большими ламами. Только это я и сумел прочесть.
- Белые люди? Глупости! Тот, кто вязал этот кипу, ошибся. Вот и все. Незачем беспокоиться из-за такой чепухи.
- Не знаю, не знаю. Хорошо бы проверить.
- Отдай, святейший, приказ, пусть проверят.
Жрец снова недовольно поморщился.
- Я сам решу, как поступить! Но известие прибыло из уну Пьюра, а там уже теперь...
Все замолчали. Наконец Тупанки строго поглядел на товарищей.
- Посмотрим! Сейчас надо помнить об одном. Тот часки, который доставил весть от ловчего...
- Обычный часки. Пожует листья коки, проспится и забудет.
- Не уверен. Он может проболтаться. Такого свидетеля необходимо обезопасить.
Верховный жрец кивнул.
- Правильно. Это часки с главной дороги. В селении под Кахатамбо у него девка. В разговоре с моим человеком он выложил все, поэтому он может сболтнуть и об этом. Сделаем так...
Он на минуту задумался, но тут же решительно заговорил:
- Солнце не зажгло священного огня. Извечный обычай велит принести в жертву девушку. Уже послан приказ в Золотой храм на озере Титикака. Но это далеко. А сапа-инка движется в Уануко. В Юнии на его пути тоже есть большой храм. Торжественная жертва на этот раз будет принесена в Юнии...
- Я не понимаю! Какая здесь связь... - начал нетерпеливо Майти, но жрец движением руки прервал его.
- Девка должна быть из местных. Этот часки, который доставил кипу от ловчего Кахида, говорил моему человеку о своей избраннице, о некой Иллье. Пусть будет Иллья. Приказ о кровавой жертве понесет тот же самый часки.
Оба воина испытующе поглядели на жреца. Майти, тихо посмеиваясь, сказал:
- Неплохое испытание верности. Однако что будет, если этот часки откажется? Или сбежит? Или не передаст распоряжения?
- По закону он тотчас же будет казнен. А если врожденное чувство долга заставит его доставить приказ, то он, вероятно, больше уже ни о чем не будет и думать. Так или иначе о тех вестях, что идут от ловчего, никто никогда не узнает.
- Я в восторге, о святейший, - воскликнул Тупанки.
Жрец благосклонно усмехнулся. Он наклонился к ним и тихо шепнул:
