— Но нас не будет там, на охоте, в самый решающий момент, — с неудовольствием буркнул Майти.
— Вас не обойдут! — поспешно заверил их жрец. — Ведь в ваших руках — столица и главная крепость. Здесь уже все в порядке. Есть еще одна любопытная вещь. Посмотрите-ка на это!
Он поднял вторую связку кипу и подал воинам.
— Я не могу этого прочесть! — раздраженно бросил Майти. — Что-то о ламах, о богах!
— О ламах, но больших. О людях, но белых, как боги, — тихо пояснял жрец. — Из-за океана прибыло двести белых людей с большими ламами. Только это я и сумел прочесть.
— Белые люди? Глупости! Тот, кто вязал этот кипу, ошибся. Вот и все. Незачем беспокоиться из-за такой чепухи.
— Не знаю, не знаю. Хорошо бы проверить.
— Отдай, святейший, приказ, пусть проверят.
Жрец снова недовольно поморщился.
— Я сам решу, как поступить! Но известие прибыло из уну Пьюра, а там уже теперь…
Все замолчали. Наконец Тупанки строго поглядел на товарищей.
— Посмотрим! Сейчас надо помнить об одном. Тот часки, который доставил весть от ловчего…
— Обычный часки. Пожует листья коки, проспится и забудет.
— Не уверен. Он может проболтаться. Такого свидетеля необходимо обезопасить.
Верховный жрец кивнул.
— Правильно. Это часки с главной дороги. В селении под Кахатамбо у него девка. В разговоре с моим человеком он выложил все, поэтому он может сболтнуть и об этом. Сделаем так…
Он на минуту задумался, но тут же решительно заговорил:
— Солнце не зажгло священного огня. Извечный обычай велит принести в жертву девушку. Уже послан приказ в Золотой храм на озере Титикака. Но это далеко. А сапа-инка движется в Уануко. В Юнии на его пути тоже есть большой храм. Торжественная жертва на этот раз будет принесена в Юнии…
— Я не понимаю! Какая здесь связь… — начал нетерпеливо Майти, но жрец движением руки прервал его.
— Девка должна быть из местных. Этот часки, который доставил кипу от ловчего Кахида, говорил моему человеку о своей избраннице, о некой Иллье. Пусть будет Иллья. Приказ о кровавой жертве понесет тот же самый часки.
Оба воина испытующе поглядели на жреца. Майти, тихо посмеиваясь, сказал:
— Неплохое испытание верности. Однако что будет, если этот часки откажется? Или сбежит? Или не передаст распоряжения?
— По закону он тотчас же будет казнен. А если врожденное чувство долга заставит его доставить приказ, то он, вероятно, больше уже ни о чем не будет и думать. Так или иначе о тех вестях, что идут от ловчего, никто никогда не узнает.
— Я в восторге, о святейший, — воскликнул Тупанки.
Жрец благосклонно усмехнулся. Он наклонился к ним и тихо шепнул:
— Это только часки, стоит ли о нем говорить? Речь идет о более серьезном. Ловчий Кахид прав. Уну Уануко в опасности. И вскоре там станет еще опаснее. Кто знает, очень и очень возможно, что войска Атауальпы получат специальный приказ окружить эту местность. Ну, а тогда многое решит настроение тамошних жителей. А они уж, будьте покойны, не забудут, что недавно принесли в жертву их девушку. Ведь этого не любят. Хм, я боюсь, что найдутся такие, которые начнут поговаривать и вспоминать, что именно по приказу Уаскара убили эту девушку, того самого Уаскара, к которому бог Инти явно не расположен.
— А в это время я…
— Вы должны быть здесь в полной готовности! Как только я дам вам знать, вы овладеете крепостью, городом и дворцом, задержите — уж вам известно кого! — а потом с надлежащими почестями встречайте сына Солнца, сапа-инку Атауальпу.
Воин низко склонил голову. Жрец уже накинул плащ — он собирался уходить, — но снова вынул и стал изучать странную связку кипу.
— Остается еще это дело… Очень странное. Двести белых людей, какие-то большие ламы… Я вижу здесь знак большого значения и большой опасности. Главный кипу-камайок уверяет, что из Пьюры всегда поступают отлично связанные кипу и точные вести. Гм, это меня и беспокоит.
Инка Майти махнул рукой.
— Эх, даже опытный кипу-камайок подчас злоупотребляет сорой. В конце концов что такое двести человек?
— А если это не люди? Если это боги или посланцы богов?
— Нужно проверить, — неуверенно буркнул Тупанки.
— Да. — Уильяк-уму, нахмурив брови, разглядывал кипу. — Я уже отдал приказ. Потому что чувствую опасность, чувствую ясно и отчетливо.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Однако привычка, выработавшаяся у него за время двухлетней службы, оказалась сильнее усталости, и Синчи тут же сорвался с ложа, быстро придя в себя.
— Да, я Синчи.
— По приказу главного кипу-камайока ты сейчас же должен снова бежать.
— К великому ловчему Кахиду?
— Нет. Сперва в Юнию, к главному жрецу храма. Ты вручишь ему кипу и скажешь только два слова: Иллья из Кахатамбо.
