Тем временем в шатре Писарро уже шло важное совещание. Четверо братьев и патер Пикадо сидели вокруг стола, а Фелипилльо, пристроившись на корточках в глубине шатра, был целиком поглощен собой, любуясь своим новым камзолом. Говорили вполголоса.
— Дон Хуан Рада…
— Который даже не способен скрыть своей ненависти к нам…
— Не прерывай, Эрнандо! Так вот, этот Рада был сейчас в каком-то городке. Как он там называется? Уорино, что ли. Из тамошнего храма он принес вот эти штучки. Чистое золото. Клянусь слезами святой девы, за одно это в Испании можно приобрести замок. А Уорино — это лишь небольшое местечко, и храм там маленький. Я надеюсь, что в столице мы найдем кое-что посолиднее.
— Ты только надеешься, Франсиско? А я убежден в этом.
— Не для того мы перенесли столько трудностей, чтобы довольствоваться чем попало.
— Один переход через леса на побережье сделал нас героями, достойными самой высокой награды. Помните, как…
— Я вернусь только графом!
— Но-но! Как мои братья, братья королевского наместника, вы уже имеете право на графский титул!
— Однако новое звание нужно украсить еще и золотом.
— Это правильно! Хм, отец Пикадо, что вам удалось выведать от последних пленников?
Невзрачный секретарь безрадостно развел руками.
— Увы! Эти язычники ужасно закоренели в грехе. И дьявол, которому они служат, посылает им силы. Они умирают легко и ничего не говорят.
Франсиско Писарро задумчиво буркнул:
— Они смело сражались. Да, очень смело. Нам удалось захватить только раненых.
— Это тоже козни дьявола, — тотчас же отозвался Пикадо. — Только дьявол способен был помочь им так сражаться в битве с нами, рыцарями католического короля, с нами, которые несут им свет истинной веры.
Хуан Писарро откровенно расхохотался.
— Их еще нужно научить презирать богатство и чтить бедность! Уж мы об этом позаботимся!
— Правда! Зачем дикарям золото?!
— К тому же они используют его для таких нечестивых целей, как украшение языческих храмов, — вздохнул, возводя глаза к небу, патер Пикадо.
Наместник чуть поморщился и сказал, обращаясь к Пикадо:
— Вы хотели, падре, собрать сведения об этой стране. Неразумно было бы идти дальше, ничего не зная, рискуя угодить в ловушку. Когда Кортес завоевывал Мексику, у него были сведения об этом королевстве, он получил их от вновь приобретенных союзников.
Патер вздохнул, на этот раз явно озабоченный.
— Я боюсь, ваша милость, что нам будет здесь тяжелее, чем в Мексике. Трудно рассчитывать на союзников. Тут, правда, живут разные племена, но они уже давно покорены инками, все перемешались и составляют единое целое. О бунте против короля, которого зовут сапа-инка и считают сыном своего главного бога Солнца, тут и не помышляют. Они просто не поймут, что такое бунт, даже если им и подать такую мысль.
— Каким же образом держат их в руках? Страхом?
— Отчасти и страхом. Всюду здесь крепости, хотя это самый центр королевства. Но главная их сила — хорошая организованность. Ну, и листья коки.
— Листья коки. Не понимаю. Что это такое?
Пикадо охотно пояснил:
— Это местное растение. Жуют его сушеные листья. Видно, есть какие-то чары в этом зелье, ваша светлость, тот, кто жует листья коки, может, говорят, несколько дней не есть и не спать, а сил у него только прибавляется.
— Ого, любопытное растеньице. Неплохо бы испытать его на наших крестьянах. Пусть поменьше едят и побольше работают. Но как же с помощью коки держать в повиновении покоренные племена?
— Ваша светлость, как я понял и даже сам видел, тот, кто жует листья, равнодушен ко всему на свете. Что ему прикажут, то он и выполняет, но сам по своей воле не сделает ничего.
— Ага. — Наместник понял и с минуту раздумывал над услышанным. — Ага. Это хорошо, очень хорошо.
Внезапно он обратился к сидевшему в глубине шатра индейцу.
— Фелипилльо! Что считается у вас самой большой святыней?
— Мумии предков, — не задумываясь ответил юнец, однако тотчас бросил беспокойный взгляд на патера, словно сомневаясь, не противоречит ли только что сказанное им догматам его новой веры.
Писарро видел уже в захваченных городах и поселениях мумии, заботливо сохраняемые в пещерах и подземельях. Он кивнул.
— Да, я знаю. А среди людей кого больше всех почитают?
— Сапа-инку, дев Солнца, пустынников…
— Здесь есть пустынники? — Вождь с удивлением взглянул на священника.
— Я слышал о них. Это не иначе, как колдуны, особенно мерзкие слуги сатаны, — неохотно отозвался Пикадо.
— А эти девы Солнца?
— Это жрицы. Они живут в храмах, сохраняют девственность. Девки из самых лучших семей. Только правящий сапа-инка выбирает себе среди них наложниц, которых, однако, потом уважают и чтят, как королевских жен. Некоторые девы Солнца проводят в храмах по шесть, восемь лет, после чего имеют право выйти замуж.
— Ага. Послушай, Фелипилльо, а что бы ты сделал, если бы я приказал тебе отыскать мумии твоих предков и сжечь их?
Индеец побледнел и с ужасом уставился на белого. Он уже получал столь непонятные и страшные приказы, что и это могло оказаться не только ужасной шуткой. Он задрожал всем телом.
