Сборник «В пути» я получила. Он не всем одинаково нравится, но меня
В следующем письме пришлю фотографию, которую Вы просите.
Как подвигается Ваша работа, про которую Вы писали мне в Вашем первом письме?
С Новым Годом!
Многоуважаемый господин Раннит!
Никак мне не добраться до Ленинграда, я все еще в Москве и не знаю, не лежит ли у меня дома письмо от Вас. Сейчас отвечаю на Ваше последнее письмо от 2-го января.
Когда я прочла Ваши вопросы, то подумала, перефразируя чеховскую старушку: «Давно я, грешница, анкет не заполняла». Отвечу коротко.
Из художников больше всего любила испанцев, в частности, Эль-Греко. Вообще, в юности любила воду и архитектуру, а теперь – землю и музыку.
В 21-м году написала балетное либретто «Снежная маска» по Блоку. Своими портретами не была довольна (пожалуй, кроме Тышлера). Другой раз, может быть, напишу больше.
Желаю Вам успехов.
Дорогой Корней Иванович!
С каждым днем у меня растет потребность написать Вам (писем я не писала уже лет 30), чтобы сказать, какое огромное и прекрасное дело Вы сделали, создав то, что Вам угодно было назвать «Читая Ахматову». Вы очень легкой рукой, изящно просто и неопровержимо написали о моем творческом пути и о моем Триптихе, который Вы помните еще по Ташкенту.
Вашу работу читали самые разные люди, и я давно не видела, чтобы какая-нибудь статья так нравилась, чтобы вызывала такое волнение и сочувствие, а мне остается только удивляться тому, как много Вами безошибочно угадано.
Вы сказали о поэме самое нужное, самое главное.
Благодарю Вас.
Многоуважаемый Михаил Владимирович,
конечно, мое согласие на встречу с Вами остается в полной силе. От всего сердца сочувствую Вам, оттого что сама три раза перенесла инфаркт, и еще в прошлом году пролежала в Гаваньской больнице после приступа три месяца. Отвечаю Вам не сразу, потому что Ваше письмо догнало меня в Москве, где я живу уже два месяца. Желаю Вам как можно скорее вернуться домой.
Многоуважаемый господин Вейнберг!
Все, кому я показывала Ваши переводы, находят их превосходными. Я сама занимаюсь этим делом и знаю, что это такое.
Вам удалось сохранить все вплоть до моего дыхания, отношение к слову бережное, смысл передан до конца. Мои стихи еще никогда не звучали так ни на одном языке. Если у Вас есть еще переводы моих стихов, пожалуйста, пришлите их мне. Благодарю Вас.
Простите меня, милый доктор, за мое бесконечное молчание. Причин у меня слишком много, чтобы их перечислять.
Была рада получить Ваши переводы – они мне понравились.
Всего Вам хорошего.
Милый Дмитрий Евгеньевич,
когда я прочла Ваше письмо, мне показалось, что мне не 73 года, а 37 или даже все 17.
Побойтесь Бога!
Из всех Ваших любезных пожеланий принимаю только одно: побольше стихов и поменьше переводов. Я окончательно убедилась, что для поэта переводы – дело гибельное. Творческая энергия утекает и образуется то удушье, с которым совершенно нельзя бороться.
Благодарю Вас за то, что Вы помните меня или делаете вид, что помните. Ленинград совершенно забыл меня,
Привет Вашему дому.
Дорогая Татьяна Ильинична,
еще раз благодарю Вас за восхитительный и трогательный подарок. Я, конечно, не передарю его, а положу в него мои стихи и завещаю Пушкинскому Дому как память о Ней.
Очень горько думать, что у Вас все время болит голова.
Я тоже последние дни чувствую себя дурно.
Целую Вас.
Милый поэт,
стихи Ваши (про вокзал) так понравились всем, что их даже брали списывать. Мне было приятно за Вас – они действительно хорошие.
Желаю Вам успеха. Работайте побольше над стихами.
Господин Нива!
Надеюсь в ближайшее время подробно и убедительно написать Вам по поводу сделанного Вами перевода очерка С. К. Маковского.
Этот очерк содержит бесчисленное количество ошибок, которые надо приписать возрасту писавшего и его дурным источникам.
Все, что сделали Вы, – прекрасно. Переводы стихов очень бережны и точны.
Я благодарю Вас.
Милый Виктор,
