Выписка из «Курьера виленского»: на съезде польских учителей в Вильно директор семинарии Матушевич сказал, что регулярное посещение школы тут, на Северо-Восточных землях, является не только вопросом школьного образования, но и вопросом общественно-государственного значения. Призывал «вальчить» — бороться за польскую культуру на границах государства. Вот она — одна из главных причин, почему родители, дети которых не посещают школу, наказываются штрафами. А у нас некоторые наивно полагали, что паны стараются дать образование белорусским детям!
17 декабря
Сегодня были довольно далеко за городом. С товарищем А. ездили к его родителям. Ночь застала нас в дороге, в семи-девяти километрах от хутора, до которого по снежной целине да по крутым понарским перевалам едва дотащила нас замученная коняга случайного возницы-литовца.
Родители А., узнав, что я когда-то вместе с их сыном сидел в Лукишках, очень радушно встретили меня. Вместе с нами усадили за стол и нашего возницу. Он оказался знакомым хозяина и, узнав, что мы свои люди, отказался взять деньги за подводу, да еще и пригласил, если снова случится быть в их местах, наведаться и к нему.
19 декабря
Вчера умер в Варшаве Альберт Радзивилл, «XVI ординат Несвижа, XIII — Клецка, граф Миры, кавалер Мальтийский», один из тех проклятых магнатов, что на труде и крови нашего народа нажили себе неисчислимые богатства и привилегии. Неужели минует его ад? Уж очень взялись все святые отцы молиться за его душу, за отпущение ему грехов…
У С. одолжил годовые комплекты украинского журнала «Окна» (1930-1932) и несколько новинок советской литературы. Трофим советует мне, чтоб прочнее легализоваться, поступить на какие-нибудь курсы по подготовке к экзаменам на аттестат зрелости.
Сегодня разговаривал с Франуком Г., который связан с этими делами. Обещал помочь, предложил даже ходить на репетиторские занятия к нему.
24 декабря
У всех у нас праздничное настроение. После стольких усилий вышел наконец первый номер газеты «Наша воля». Всю ночь в студенческой комнатке редактора В. Склубовского надписывали адреса. Утром погрузили весь тираж на извозчичьи сани и отвезли на почту. На Татарской улице, у подъезда дома № 15, где помещается редакция, уже второй день крутится какой-то подозрительный тип. Видно, выслеживает, собака!
После бессонной ночи мороз кажется более сильным, чем показывает термометр на вокзале, куда я на минуту забежал погреться. Улицы, дома, люди, деревья и даже ветер — все, казалось, закоченело.
25 декабря
Нужно будет покопаться в Белорусском музее,— может, там удастся найти какие-нибудь произведения малоизвестного поэта-самоучки Морозика. У С. я узнал только, что он как будто читал на белорусском языке свои стихи при открытии памятника Екатерине в Вильно и что ему покровительствовал тогдашний редактор газеты «Северо-Западный край». Этот С. — ходячая энциклопедия. Все, черт, знает.
27 декабря
По случаю изменения программы белорусской хадеции набросал несколько строк сатирического стихотворения:
Ксендз на сутану напялил дерюгу,
Даже не брезгует лапти носить,
Брюхо он стал подпоясывать туго,
Лишь бы дурман свой повыгодней сбыть.
В студенческом союзе поспорил с каким-то эндеком из-за белорусского языка. культуры. Не перестаю удивляться тому, что люди, которые еще вчера находились в такой же ситуации, как мы сегодня, сами становятся душителями, угнетателями других народов. Впрочем, особенно удивляться нечему; допусти только к власти некоторых мракобесов с Завальной улицы [13] и из других белорусских шовинистических зверинцев — и они, наверное, делали бы то же самое.
В последнее время, когда принимаюсь за новое стихотворение, почему-то возникает тревожное чувство, что мне его не дадут закончить. Поэтому зубную щетку и мыло на ночь кладу на всякий случай в карман пальто.
28 декабря
Всего несколько дней осталось до Нового года. Не знаю, где и как буду его встречать. Мой Дед Moроз — в синем полицейском мундире с трехзначным номером на шапке — вчера приходил проверять, что я делаю. Не собирается ли пан прокурор повесить на мою новогоднюю елку несколько своих повесток и статей уголовно-политического кодекса?
Нужно переписать все новые стихотворение и попросить кого-нибудь из наших виленских старожилов припрятать их от недремлющего ока моих надоедливых опекунов. П. советует мне уехать на несколько недель в Пильковщину. Наверное, завтра двинусь в путь-дорогу. Да и так нужно ехать домой — подремонтировать здоровье, одежду, обувь. Хорошо было бы, если б на постоялом дворе мне удалось найти подводы знакомых купцов и на них добраться до Кривичей или Мяделя.
Ветер крутит снег над крышами города. Может, будет оттепель?
30 декабря