Кван Тэун даже бровью не ведёт, когда отвечает:
– С прошлой недели, похоже.
Умный малый, думает Харин, кривя накрашенные губы в довольной ухмылке.
Харин, Кван Тэун и Ли Юнсу стоят перед двухэтажным домом в спальном районе Хансона. Здесь жил Ри Тэсо, бедняга, который лишился головы в клубе. Всё, что Харин узнала о нём, нашла Хичжин по своим каналам: сын гакси и мондальгви, холостяк и девственница, старые приятели русалки, выяснили имя и род занятий умершего бедняги, но вот узнать причину его смерти у них не вышло. Харин решила, что информации ей хватит, чтобы втереться в доверие полиции, а дальше разбираться они будут вместе с детективом Кваном. И его напарником, получается.
Они оба, если и выглядели ошарашенными некоторое время назад, теперь собраны и готовы действовать.
– Итак, – потягиваясь, начинает Кван Тэун, – что мы знаем о Ри Тэсо? Он пришёл в клуб в тот вечер один, никого из его окружения рядом не было. Потому распознать его полиция не могла, никто его не узнал. Странно, что из всех людей погиб именно он.
– Может, он не понравился местным, – предполагает Харин.
– Дилерам? – спрашивает Юнсу. Харин качает головой.
– Квисинам. Или, скорее, квемулям.
Юнсу морщится.
– Есть разница? – шёпотом переспрашивает он у Тэуна, тот кивает.
– Потом расскажу, – отвечает он деловито и поворачивается к Харин. – Поговорить с родственниками Ри Тэсо мы можем вдвоём с Юнсу. Дождись нас тут, госпожа Шин.
Он обращается к Харин с таким удовольствием, что хочется врезать ему в ответ на очередное «госпожа Шин». Харин вздыхает.
– Я быстрее вас разберусь, – замечает она. Тэун фыркает.
– Нет уж, тут нужна
– Не тебе про неё говорить, господин Кван, – отбривает Харин. Тэун открывает рот, чтобы возразить, но ему на ногу наступает Юнсу.
– Нашли, где спорить. Тэун прав, госпожа Шин. Подождите снаружи, это всё-таки дом наркодилера. Мало ли, какие у него родственнички и приятели.
Харин смеривает худощавого Ли Юнсу оценивающим взглядом.
– Мальчик, да я сильнее тебя раз в…
Договорить ей не дают: в доме слышится звон стекла и пронзительный крик.
В доме темно, сразу с порога и не разберёшь, что где находится. Харин протискивается между Тэуном и Юнсу, шикает на них обоих, прерывая любые возражения, и идёт вглубь чернеющего коридора, который обрывается у лестницы. Та ведёт на второй этаж, но Харин огибает её и становится перед спуском вниз. В таких домах бывают подвалы? Что-то новенькое.
Оттуда, из глубины, слышен скрежет, какое-то поскуливание и… ругань? Слова не разобрать, но нелепица по тону похожа именно на ругательства. Тэун подскакивает к Харин, прежде чем она успевает сделать шаг вниз, и хватает её за руку.
– Стой, – выдыхает он ей в ухо, прижимая к груди, – там может быть…
– Опасно? – усмехается она и вырывается из его хватки. – Всё нормально, детектив, я разберусь.
И ступает на лестницу, выискивая в «темноте темноты» хоть малейший признак движения. Что-то же издаёт эти нелепые звуки, значит, это что-то как минимум дееспособное. Живое ли? Если в деле замешаны квисины – вряд ли.
У лестничного пролёта двенадцать ступенек, Харин делает каждый шаг аккуратно, приподнимая пятки, чтобы каблуки туфель не стучали по древесине, но всё портит тяжело дышащий в спину детектив Кван.
«Все смертные такие шумные…»
Визг повторяется, за ним тут же усиливается скулёж.
«Постойте-ка, это не скулёж. Это плач».
Так плачет ребёнок.
Последние ступени Харин перепрыгивает, оказываясь на бетонном полу, где человеческий глаз ничего не увидит. Но она кумихо, и ей темнота не страшна. От лестницы сразу влево виляет узкий коридор, в конце которого Харин видит дверь. А у двери – дрожащий шар неправильной формы размером с футбольный мяч. Нет, с голову человека.
Это и есть голова человека.
Она издаёт рычание, перемежающееся почти понятными звуками – теперь-то Харин становится ясно, что голова ругается, просто вываливающийся изо рта язык не позволяет складывать булькающие слога во внятные фразы.
– Там что… – выдыхает Тэун позади Харин, – квемуль?
– Пока нет. Посвети-ка.
Просьбу выполняет подоспевший Юнсу, и именно его фонарик вылавливает в темноте у двери окровавленный кусок мяса с костями. Да, с выводами Харин поторопилась: от головы тут осталось только напоминание, нос перекосило, рот стёрся, глаза запали. Волосы слиплись от спёкшейся крови, но из обрубка шеи продолжает сочиться что-то жидкое. Мозги? Возможно.
– Меня сейчас стошнит, – заявляет Юнсу вполголоса, и Тэун согласно кивает.
– Что это? – спрашивает он.
Харин приглядывается.
– Не уверена, но… Ри Тэсо?
Юнсу ахает, но вздох застревает у него в горле, потому что голова Ри Тэсо, недавно почившего, поворачивается в их сторону и – ну, почти смотрит прямо на Харин и двух детективов, застрявших в узком коридоре на расстоянии в пару шагов.
