Не знаю, в каком обличье предстала предо мною судьба, чтобы меня предостеречь. Но факт остается фактом: я ее не узнал. В тот самый вечер, когда Югетта объявила мне о своем намерении покинуть Жан-Жака, Больдюк выступил с весьма важным докладом в учредительной ассамблее Польдавии, но тогда я не обратил на это никакого внимания.
Назавтра утром - была пятница - в книжных магазинах появился в продаже новый детективный роман, который читатели буквально рвали друг у цруга из рук: уже к полудню только в одном Париже было распродано более трех тысяч экземпляров. Но я в то утро не выходил из дому.
В тот день, в два часе, я получил третье предупреждение - на сей раз в виде телефонного звонка. Звонил Ланьо. Ом хотел срочно увидеться со мной.
Я давно уже думал о возвращении Ланьо и заранее наметил линию поведения. До моего назначения он мог еще мне напакостить, и я сильно опасался того, как бы он, впав в немилость, не увлек меня в своем падении. С другой стороны, мой хитрый план предоставить Ланьо скромное, но заметное место в литератронике вновь выплыл на поверхность, поскольку Ланьо теперь не мог уже извлечь из этого никакой выгоды. Итак, ничто не мешало мне, заручившись его профессорской рукой, пробраться в Сорбонну. Выступая в роли его друга и защитника, я ловко замаскирую свое к нему недоверие, не рискуя в то же время выпустить его из-под моего контроля, поскольку его поездка в Берн временно, но довольно существенно охладила к нему власти.
В будущем, хочет он того или нет, он вынужден будет считать себя моим вечным должником, так как благодаря мне получит свой кусок литератронного пирога.
- Какой сюрприз! - воскликнул я.- Приходите же немедленно! Где вы?
- В Шартре, совсем рядом с вами.
- Подымитесь ко мне! Я вас жду.
- Должен вам сказать, что я не один.
- Могу ли спросить...
- Со мной Сильвия Конт.
Я почувствовал, как внезапная тревога сдавила мне желудок.
- Сильвия? А разве она не проводит уикэнд вместе с Фермижье в Фурмери?
- Нет. Фермижье уехал по делам в Брюссель. Он вернется в понедельник утром.
На понедельник было намечено присуждение Государственной литературной премии в Друане.
Вечером того же дня Фермижье дает прием в честь мадам Гермионы Бикет.
- Ну что ж, подымайтесь оба.
Я был окончательно сбит с толку. Ожидая звонка в дверь, я в течение нескольких минут перебрал в уме всевозможные гипотезы, но ни одна из них меня не удовлетворила, все казались нелепыми, за исключением одной возможного предательства Сильвии. Но в таком случае сам собою возникал вопрос: как же Ланьо умудрился попасть впросак? Почему так долго не давал он о себе знать? А я-то думал, что он давным-давно вернулся в Бордо и там переживает свою неудачу. Между тем в голосе его отнюдь не звучало ни отчаяние, ни гнев.
Когда они вошли, оба какие-то напряженные, с отсутствующими взглядами нашкодивших подростков, я тотчас же с ужасом понял, что произошло.
- Мы с Сильвией собираемся пожениться,-буркнул Ланьо, словно бы бросая мне вызов.
- Ах, вот как!.. Что ж, примите мои поздравления. Мосье Фермижье дю Шоссон, надеюсь, вас уже поздравил?
- Он еще ничего не знает. Мы хотели поставить в известность вас первого.
- Благодарю вас, но почему же именно меня? Или вы рассчитываете, что мне удастся амортизировать удар? Задача не из легких. Вы же сами знаете, Ланьо, что я всегда защищал вас...
- Не трудитесь понапрасну. Сильвия все мне рассказала.
- Все, Сильвия?
Она выдержала мой взгляд, только грустно улыбнулась и пожала плечами.
- Все, Мерик... Я хочу, чтобы ты понял: так больше не могло продолжаться... У меня дети. Им необходима семья... И потом, я так одинока...
Ланьо взял ее за руку
- Дело не в этом, Ле Герн,- сказал он.- Если я вас посвятил в наши дела, так только потому, что вы, несомненно, еще хлебнете неприятностей с Фермижье. Что бы вы ни думали, я нисколько на вас не сержусь. В конце концов благодаря вам я встретился с Сильвией. Мосье Пьер Фаналь вернулся в свой Сен-Флур и, если вы не против, пускай там и сидит. Единственное, в чем я сейчас нуждаюсь, так это в покое, чтобы заняться Сильвией... и нашими детьми. Не хочу оставлять вас в заблуждении: я к вам питаю ничуть не больше симпатии, чем прежде, да и уважения тоже. Вы продолжаете распространять тот вид обмана, который мне решительно ненавистен. Вот почему я всегда действовал вам наперекор и мог бы с успехом продолжать это и впредь. Но меня ваша игра больше не интересует. Я нашел себе занятие по душе.
Мне с трудом удалось скрыть овладевшее мной чувство облегчения. Теперь можно было без особенного риска показать себя ловким игроком.
