В сборник талантливого уральского журналиста и писателя Александра Шорина вошло более шести десятков рассказов, миниатюр иэссе — реалистичных и фантасмагоричных, правдивых и сказочных, лиричных и жёстких.Разбитые на пять частей («Любовь и не-любовь», «Новые сказки о старом», «Доброе утро, страна!», «У каждого в голове свой таракан» и «Свобода выбора»), они открывают новый мир современной реалистичной прозы – загадочный и странный.
Перевалило за полдень, когда «КамАЗ» высадил меня на своротке у Похвистнево. В этом самом Похвистнево у меня был адрес, где я мог переночевать, но, рассудив, что день ещё весь впереди, я решил ехать дальше – хотя бы до Тольятти. Лучше даже не в сам город – последнее время я предпочитал городам какой-нибудь лесок, где можно развести костёр и поставить палатку.
Поэтому я зашел за поворот и, бросив рюкзак у обочины, стал ждать попутку. Простоял, голосуя, больше двух часов совершенно безрезультатно. Автостоп, честно говоря, мне уже порядком надоел. А ведь есть люди, для которых такой способ передвижения – целая философия: мир посмотреть, с людьми пообщаться… Я же за эти четыре дня уже порядком вымотался – одинокого парня не всякий водитель решится взять, так что стоять приходится намного больше, чем ехать. Опять же не мылся черт знает сколько, ещё и голодный!
Обуреваемый невесёлыми мыслями, я вспомнил, что совсем близко от поворота мы проезжали небольшое озерцо – пожалуй, там можно искупаться. А захочется – так и постирать, и костерок запалить. Сделать себе «быстрой» лапши, благо её осталось ещё четыре пачки…
Озерцо оказалось так себе – песчаный котлован, уже порядком заросший тиной и камышами. Зато берег с одной стороны неожиданно ровный. Я скинул рюкзак и пропотевшую одежду, взял кусок мыла и с наслаждением окунулся в прогретую солнцем воду. Вымыл голову и постирал – по минимуму – трусы и носки. Чистые плавки одевать пока не стал – зачем мочить лишний раз? Развесил «постирушки» на куст и махнул голышом на соседний берег, закрытый камышами, – осмотреться на предмет потенциального ночлега – вдруг захочется остаться здесь до завтра? А может и придется!
Настроение слегка поднялось, тем более, что наобщался я за эти дни досыта: водилам всем вынь да положь – расскажи про жизнь, да куда едешь… Сначала говорил правду, потом зачем-то стал придумывать – одному одно расскажу, другому – другое, так запутался, что сам уже не рад. Последний, задав пару дежурных вопросов, включил на полную «Авторадио», так я даже вздремнул немного на радостях…
– Ой, голый чувак!
Я как брёл по щиколотку в прибрежной грязи, так и сел туда от неожиданности, измазавшись по самый подбородок. Только сейчас я заметил, что камыши скрывали от меня очень милую полянку, посреди которой стояла девушка с этюдником, держа в руке кисточку. Меня пробрал истерический смех.
– Надеюсь, ты не рисуешь голых, купающихся в грязи у берега?
Девушка посмотрела на меня строго, но потом, не выдержав, рассмеялась:
– Пожалуй, получилось бы оригинально. Но для этого тебе придется сидеть здесь долго.
Посмотрев на себя, я по-рачьи ретировался на глубину и, засев в мутной воде по пояс, рассмотрел наконец незнакомку. Вид она имела достаточно необычный – ну, до меня далеко, конечно, но все же: обтягивающая яркая футболка едва доходила до середины живота – мода этого лета, она мало кому шла (не так уж много красивых животиков!), но на ней сидела отлично, правда, я почему-то вспомнил маленьких безгрудых девчонок в таких майках… Впрочем, она по годам их не намного перескакала: сколько ей – восемнадцать, девятнадцать? Вслед за плоским животом шли джинсы невероятно голубого цвета, настолько расклешённые, что каждая штанина могла бы служить мини-юбкой. Из-под этих «юбок» выглядывали драные кеды. Лицо круглое, но не «деревенское», скорее азиатское – глаза слегка сужены. Крупный лоб до самых ресниц прикрыт темной прядкой. Тип Земфиры – певицы, песнями которой девочки её возраста должны заслушиваться.
– Ты похожа…
– Только не говори, что на Земфиру. Я её терпеть не могу!
– Потому что на неё похожа?
– Вовсе нет. Просто не нравится. А ты так и будешь в воде сидеть? Выходи – я к нудистам привыкла. – Взглянула немного насмешливо.
– Давай я лучше за вещами сплаваю – и к тебе.
– Ну… Ну давай!
Немного смущённый этой встречей, но почему-то довольный, я быстренько доплыл до своего берега, собрал вещи – в том числе и мокрые – и ломанулся напрямую, сквозь камыши, к новой знакомой.
– Быстро ты. – Она едва удостоила меня взглядом, уткнувшись в свой рисунок.
– Слушай, давай познакомимся что ли.
– Давай, ты будешь чувак, ладно?
– Почему чувак? – Я почти обиделся. Что-то мне не нравилось в таком обращении, в конце концов у меня имя есть. Простое имя – Саша. Зачем чувак?
– Не спорь. Если заслужишь – будешь Чел. А меня можешь назвать просто – Герла.
– Час от часу не легче. Ну герла – это еще понятно, значит, девушка. А почему Чел-то?
– Почему, да почему! «Чел» – это сокращённое от «человек». Это мой один знакомый Чел открыл – знаешь, когда пишут с сокращениями – ну, «32 чел.», например, это значит 32 человека. Что тут непонятного?
– Да нет, всё понятно. Только странно немного. У вас тут все так говорят?
– «Тут» это где?
– Ну не знаю где. Ты откуда?
– Новосиб. А что, похожа на местную?
Я был удивлен.
– Кто ж с этюдником путешествует? Он хоть и складной, да тяжелый наверно.
