Обратите внимание, что без сказки и фантастики кошмары XX столетия не рассмотреть. И тогда на смену реализму пришла сказка. И фэнтези оказалось главным жанром XX века, который опроверг все социологические теории, бытовавшие до этого. Оказалось, что главной задачей человека является не благоустройство, не стремление к добру, не материальная выгода. Оказалось, что человек в обе стороны – и в сторону зла, и в сторону добра – гораздо более беспределен, если угодно. И об этом нам тоже рассказывают три романа Толкина, объединенные во «Властелина колец».
В сказках Толкина нет психологизма, они слишком поэтичны, чтобы быть страшными. А поэтическое – враг страшного. Вот Нил Гейман очень хороший писатель, но все-таки для того, чтобы быть Стивеном Кингом, ему недостает сюжетной мускулатуры, туго закрученного сюжета. Он недостаточно жуток, хотя бесконечно поэтичен, и образен, и метафоричен.
Толкин – прежде всего поэт, хотя он и прежде всего знаток английской филологии, профессор, и фольклорные мотивы у него очень сильны, и придумывание эльфийского языка, эльфийской письменности ему в каком-то смысле более интересно, чем конструирование приключенческой фабулы. Это довольно наивная литература, это именно сказка. Но человечеству, как показала история, нужна наивная литература.
Именно поэтому толкиновский цикл оказался невероятно плодовит и влиятелен в том смысле, что огромное количество людей кинулось писать песни о мире Средиземья или продолжение. Ник Перумов, пожалуй, из них самый заметный.
Мир Средиземья оказался очень благоприятной средой для сочинения продолжений, фанфиков, альтернативных версий и так далее. В мире Толкина оказалось удобно жить. Отчасти потому, что добро и зло там на редкость откровенны, Саурон и Саруман. В мире Средиземья ясно, где друзья, а где враги. Там люди, эльфы и хоббиты могут объединиться против страшных орков.
Так долгое время вытеснявшаяся и, если угодно, полузапретная сказочность вернула свои права.
