Борис Григорьев. Повседневная жизнь царских дипломатов в XIX веке . –
«Всякий разговор об открытой дипломатии – это пустая болтовня», – гласит предисловие. А раз так, раз дипломатия представляет собой сплетение тайн, недомолвок, интриг и загадок, её история становится втройне интереснее. Сто с лишним лет спустя нам всё-таки могут рассказать что-то, доселе сокрытое. Например, о почтенном посланнике, который, будучи разбит параличом (но не потеряв дар речи), требовал вернуть его на службу и отправить куда-нибудь в далёкую страну. Не имея мужества, говоря по-современному, «послать» старца, его дипломатичные собратья обратились к государю Александру с просьбой принять ветерана и вразумить его. «Я не доктор», – не менее дипломатично отозвался император. А с какими персонами приходилось общаться царским послам! «Любимым занятием черногорского князя была политика. Он искусно ссорил дипломатов между собой, а потом поочерёдно и не менее искусно выпытывал у них нужные сведения. Самым неприятным для него испытанием был дружный дипломатический корпус».
Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345
Комментарии:
Библиоман. Книжная дюжина
Двадцать секунд
Артур Шигапов. Чернобыль, Припять, далее нигде… –
Весьма необычная книга. То ли путеводитель, который заманивает в чернобыльскую зону скучающих любителей адреналина и геймеров, заигравшихся в знаменитый квест, где изображены реальные окрестности ЧАЭС. То ли, наоборот, пронзительное повествование о хрупкости мира современного человека и близости страшной беды. В будущем году исполнится 25 лет аварии, превратившей изрядную часть Полесья в запретную для человека землю. Почти запретную… Самосёлы, вернувшиеся в родные места, растят картошку и капусту, скептически смотрят на экскурсантов: мол, нашли развлечение… Уроженцы Припяти показывают заезжим гостям город и борются за то, чтобы власти Украины признали его памятником и тем самым спасли от разрушения и забвения. В годовщину взрыва посещают когда-то родной город припятчане, на Радуницу обихаживают могилы родни в брошенных сёлах белорусы. И на всём этом витает призрак ядерного кошмара, тех самых двадцати с чем-то секунд, которые в ночь на 26 апреля 1986 года превратили рискованный эксперимент в катастрофу.
Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345
Комментарии:
Библиоман. Книжная дюжина
Пушкин и Паскаль: думание о человеке
Борис Тарасов. «Мыслящий тростник»: Жизнь и творчество Паскаля в восприятии русских философов и писателей. –
Христианские традиции отечественной культуры обусловили особое «избирательное сродство», которое её наиболее глубокие представители осознавали по отношению к Блезу Паскалю, выдающемуся французскому учёному и мыслителю XVII века. В книге подробно анализируются пути воздействия творчества и личности Паскаля на мировоззрение и литературную деятельность русских философов и писателей. «…хотя не все русские писатели были достаточно близко знакомы с творчеством Паскаля… тем не менее свободное и властное, правдивое и просто-глубокое думание о человеке и его пребывании в мире типологически роднит их с французским мыслителем. И в этом общем плане «невидимого» родства неизбежно возникает фигура Пушкина, по праву представительствующего за всю русскую литературу… выражающего «паскалевскую» человеческую мудрость».
Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345
Комментарии:
Библиоман. Книжная дюжина
С далёких берегов
Енисейская новелла XX–XXI вв. –
