Не надо никому доказывать, что русским театрам в теперь уже независимых странах стало работать труднее. Та же ситуация и в Ереване. Был период, когда новые власти в начале 90-х всячески тормозили развитие русского языка и русской культуры. Слава богу, эти времена канули в Лету и в последние несколько лет начался подьём, и возрос интерес к русскому языку и культуре и соответственно к Русскому театру.
Тут, конечно, немаловажную роль играют профессиональный уровень коллектива, его режиссёрская культура, популярность актёров и репертуарная политика театра.
Востребованность нашего репертуара неоспорима.
Успех армянской классической и современной пьесы сочетается с интересными и неординарными постановками классической русской драматургии: «Горе от ума», «Ревизор», «Три сестры», «В чужом пиру похмелье». А современные российские авторы Г. Горин, В. Розов, Ю. Поляков, В. Красногоров и другие дают ереванскому зрителю возможность охватить широкий спектр современной российской театральной культуры.
–
– Сейчас мы работаем над выпуском пьесы «Одноклассники» Ю. Полякова, в которой рассказывается о наших современниках, оказавшихся на переломном этапе истории России, о жестоких и исковерканных судьбах людей, не потерявших всё же человеческое лицо.
Театральный Ереван в ожидании новой премьеры...
Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345
Комментарии:
Cовместный проект "Евразийская муза"
Всё к жизни приложимо
ПОЭЗИЯ БЕЛАРУСИ
Юрий САПОЖКОВ
У памятника Пушкину
Открыто смотрит он в лицо столетьям.
Задумчив. Грустен. И немного строг.
Наверно, так же он стоял
под пистолетом.
Никто тот выстрел отвести не мог!..
По-русски горько бабы голосили.
Шалел февраль, метелями трубя ...
Одна лишь пуля.
А Россия
Всё не придёт никак в себя.
Рост
Висишь, паришь
над пропастью бездонной,
В отчаянье секунды страшной ждёшь
И... просыпаешься от маминой ладони:
«Не бойся, – шепчет, – это ты растёшь».
Теперь, бывает, падаю больнее –
Не детский сон. Но на лету
Я всякий раз шепчу себе, бледнея:
«Не бойся, мама, это я расту».
Ночная тишина
Жизнь катится, чуть прогибая оси.
Сентябрь, октябрь, ноябрь на перелом.
В который раз уже трёхтомник осени
Выходит в свет огромным тиражом.
Вновь так желанна в городе большом
Мысль о побеге в деревеньку дальнюю –
Там звуки носят мягкие сандалии
Или бесшумно бродят босиком.
Очнулся дождь и перешёл на шёпот.
Он что-то шепчет мне о ноябре.
Морозец ночью сможет ли заштопать
Зияющие лужи во дворе?
Я привожу в порядок мысли давние
По праву возраста...
Я очень тороплюсь:
Вдруг, как минёр, не выполнив задания,
На тишине бессонниц подорвусь!
Какая ночь!
С одной звездой-пробоиной.
Мне говорил знакомый старшина:
«Страшна, конечно, тишина до боя.
Страшнее – после боя тишина...»
Жизнь катится...
Берёзка
Бесхлопотно – даже причёску
Не потревожив свою, –
Шофёр у дороги берёзку
Срубил и швырнул в колею.
И тем был он счастлив нимало,
Что слышать душа не могла,
Как долго о жизни кричало
Бескровное тельце ствола.
Пришёл он домой, раздевался,
Сидел, выбивая мундштук,
И тихо над тазом ругался,
Что грязь не смывается с рук.
Наталье Гончаровой
Я камня на неё не поднимал.
Не убивал язвительною речью.
Поймите наконец, на Чёрной речке
Ведь он её под пулей оправдал!
Наедине подумайте об этом.
И острый камень да минует цель.
Не суесловьте о жене поэта:
Он вас не может вызвать на дуэль.
Строка
Не по томам, что на лотке
Покоятся горою, –
Поэта ценят по строке,
Единственной порою.
Миры раздумий и страстей
Она одна вбирает.
Бывает, что и жизни всей
На строчку не хватает...
Ворон
Жалкий старый ворон.
Хватит, полетал.
Сердце просит воли,
Да не по летам!
Было время – падал
Камнем на цыплят.
А теперь и падали
Старый ворон рад.
Чёрствой булки долька,
Косточка с хрящом...
В этой жизни столько
Радостей ещё!
Памяти Сергея Довлатова
Когда судьбой отпущенное истекло
И он ушёл, нас грустно утешало,
Что между ним
и миром мёрзлое стекло
Ещё при нём его душа чуть продышала.
Что наша жизнь?
Она – то святость, то буза.
Один глоток волшебного напитка.
Признанья первого – блестящие глаза
И поздней славы виноватая улыбка.
Старикам
Когда я был самозабвенно млад,
Не замечал я старческие лица.
Теперь на них задерживаю взгляд –
Боюсь вас не узнать, не поклониться.
Смотрю на ваши белые виски,
Смотрю на ваши сморщенные шеи.
Как вы противны были, старики,
И как же вы теперь похорошели!
Валентина ПОЛИКАНИНА
Домик в Орловщине
Бревенчатый домик.
И кто бы туда ни пришёл,
Всем бабушка, плача в подол,
говорила о сыне.
Но было же, было
и мне в доме том хорошо,
Где счастье глядело
в окошко глазами косыми.
И серый колодец,
и деда отчаянный взмах –
Всё там же, на том же,
