– Начав разбирать бумаги отца в манхэттенской квартире, я нашла засунутый в далёкую папку лист: «Награда президента Соединённых Штатов Александру П. Межирову». Идти он, как всегда, не хотел, его кто-то вытолкнул на торжественную встречу президента с ветеранами. Наград не любил, церемоний не переносил, его совершенно не интересовало, получит ли он в 1986-м звание лауреата Государственной премии СССР. «Быть знаменитым некрасиво…» – повторял он строчку Пастернака.
–
– В войну у отца были отморожены почки – окопный нефрит. Он стал часто попадать в больницы. Американская медицина неоднократно спасала его. Хотел ли он приехать в Москву? Нет. Он сказал, что никогда сюда не возвратится. Вернулся его прах. Завещания не было. Решение о захоронении в Переделкине, которое он так любил, было принято семьёй. Он не был брошен, как пишут. Не было и забвения. Как не будет забвения и его поэзии.
Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345
Комментарии:
Литература
Профессионал
ЭПИТАФИЯ
В Волгограде на 79-м году жизни скончался Аристарх АНДРИАНОВ
Его имя в последнее время не было на слуху. Можно даже сказать, что о нём забыли. Во всяком случае, в Москве. Он тихо доживал свой век в Волгограде, где начиналась его журналистская жизнь и откуда его много, много лет назад пригласили в «Литературку», оценив профессионализм, но, наверное, ещё больше – человеческие качества. Было такое время – человеческие качества ещё ценились в нашей профессии.
«Нередко так бывает с истинными ценностями: после, казалось бы, тихого забвения – взрыв нового интереса и внимания…» – эти строки я вдруг нашёл в Интернете, где поместили статью Аристарха Андрианова о волгоградском поэте Маргарите Агашиной. В этой строчке – весь Андрианов. Он искренне верил не только в мастерство, в профессионализм, но и в то, что истинные ценности заключены в самом человеке, каким бы громким и знаменитым ни было его имя. И если истинные ценности забыли, о них непременно вспомнят. Ну вот я и вспоминаю об Аристархе Григорьевиче, случайно узнав о его смерти.
Он умер одиноко, в своей маленькой квартире, и соседи обнаружили это лишь спустя несколько дней. А ведь в 70-е, 80-е годы и даже ещё в начале 90-х его знали все, кто хоть сколько-нибудь был связан с литературным отделом «ЛГ». Любой автор, приходя в газету, сначала имел дело именно с ним, бессменным заместителем редактора литературного отдела. Так было и со мной, когда ещё совсем юнцом, первокурсником Литинститута, я пришёл в «ЛГ» в поисках своего счастья, своей удачи на поприще литературного критика. И я точно знаю, что если бы не он, не было бы ни моего счастья, ни удачи.
Он был поразительно чутким, душевным, но и дельным человеком. Умел, не обидев автора, объяснить ему его реальное положение, реальные шансы. Он умел работать с чужими материалами, как со своими.
Наверное, как литературному критику ему и не хватало именно беспощадности.
Но его статьи – я их хорошо помню! – всегда были меткими, порой обнажавшими такие слабости произведений, на которые другие зоилы просто высокомерно не обращали внимания.
Аристарх Григорьевич был человеком ярким, живым, с прекрасным чувством юмора, по-своему душевно изящным, ироничным.
Редкая душа, безукоризненный журналист, ценнейший литературный работник своего времени. Вряд ли найдётся кто-то, кто сможет возразить против этого. А знали его очень, очень многие…
Светлая ему память!
Павел БАСИНСКИЙ
Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345
Комментарии:
Литература
Свобода, макароны, окурки
ПОДНИМИТЕ МНЕ ВЕКИ
Лев ПИРОГОВ
(Из одного романа)
Для меня так называемая проблема авторства «Тихого Дона» – загадка.
Не сама «проблема», а её живучесть. Удивительно наблюдать, как люди до сих пор бросаются очертя голову в эти болельщицкие разборки. Что ими движет?
В конце 80-х, когда на смену косному марсксистко-ленинскому литературоведению пришли передовые западные учения, нас учили: категория авторства – это позавчерашний день, «текст сам себя пишет». Разве не об этом (святые, выходи строиться) нобелевская речь Бродского, разве не об этом Сепир и Уорф, Кристева и Лакан, Ролан Барт и Пьер Менар, наконец?
