Вороны тяжёлые – ну и пусть.
Но зато два облака – в синеве.
Призовёт ли на небо скоро Бог
Иль отправит заживо в ад гореть:
В тёмных избах поодаль от дорог
Скоморохи страсть мою будут петь.
Будут петь-рассказывать день и ночь
Да беречь от зависти и молвы.
У ветров взаймы беря только мощь,
Тишину заветную – у травы.
Где у бездны край, скажи, а где дно?
Почему в душе свистит вдруг дыра?
У меня два облака за спиной.
А ещё два ворона. Так-то, брат.
***
Бесконечная стужа.
Похмельная дрожь.
Тлеет лампа в подъезде окурком.
Он совсем не горбат –
этот высохший бомж,
Просто он носит крылья под курткой.
Ржавый мусорный бак.
Наклонился. Приник.
Шарит палкой то бегло, то круто.
Замирает, наткнувшись
на твой черновик.
Усмехается длинно чему-то.
Вяло тянется время.
Ты смотришь на твердь
Из окна и сминаешь страницы.
Он приходит, когда начинает темнеть,
Как пугливая старая птица.
Но однажды ты рюмку уронишь в ночи,
И из мрака, из жути бездомной
Бомж горячкою белою
в дверь постучит:
За спиной крылья вспыхнут огромно.
И, хоть выколи душу, вокруг – ничего:
Ни друзей, ни врагов, ни канавы,
Только инеем сизым на крыльях его
Блеск твоей заблудившейся славы.
Ни развилки из трёх неизбежных дорог.
Камня тоже. Коль так – и не надо!
Вы пойдёте по воздуху –
прах с ваших ног
Будет снегом немыслимым падать.
***
Город Рыбинск – пчелиные соты,
Где был другом безлюдный перрон,
Где теснила гитарным аккордом
Юность хриплые крики ворон.
Я пройду по аллеям щербатым,
Загляну на булыжный проспект.
Будет ветер дворнягой лохматой
О штанину тереться в тоске.
Будет шторм на искусственном море,
И на миг из разверзнутых вод
Церковь явится – колокол в горле
Покачнётся и голос прольёт.
Город чаек – последний мой мистик,
Где б меня ни носило порой,
Но я в листьях осенних, как в письмах,
Узнавал почерк ломаный твой.
Я читал тебя в лапах чужбины.
Слышал колокол даже во сне.
Как гудел он из чёрной пучины
В горле церкви, стоящей на дне.
Ты писал мне взахлёб, как подросток,
Я люблю твой неведомый гул.
Но когда выхожу на подмостки,
О тебе рассказать не могу.
Град мостов, берегов и причалов,
Где в заборах стоит тишина.
Пусть, свой колокол тяжко качая,
Гонит волны незримый звонарь.
***
Ломает сухорукая тоска.
С войны под сердцем поселилась пуля.
Плешь на ушанке. Бывший сын полка.
А ныне пьющий и немного жулик.
Заплывшие глаза, лица сморчок,
Под милостыню –
выцветшая скатерть,
Протез фиктивный, орден, пиджачок,
Шершавая,
длиною в старость, паперть.
Всё, что осталось от безумных дней.
И я спросить решился неумело:
«А было ль счастье?» –
«Было. На войне».
И кисть, в кулак сжимаясь, захрустела.
Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить: 2,2 Проголосовало: 5 чел. 12345
Комментарии: 07.07.2010 20:35:48 - Алексей Викторович Зырянов пишет:
Отлично!
Мощно в грустинках строчек высказался автор, без сомнения поэт.
Литература
Тренды, бренды и гламур...
ЛИТПРОЗЕКТОР
Владимир ТИТОВ
Сергей Минаев. Videoты, или The Тёлки : 2 года спустя. –
Есть анекдот, стать героем которого может любой гламурный писатель:
– Знаете, я читал ваш роман…
– А-а! Последний?
– Надеюсь…
Последний роман Сергея Минаева примечателен не столько содержанием, сколько оригинальным маркетинговым решением. Весной на полках книжных магазинов появились одновременно две книги. Одна называлась «The Тёлки: два года спустя», другая – «Videoты». Правда, в углу обложки последней помещена неприметная надпись, извещающая, что «Videoты» – это и есть те самые «Тёлки» двухлетней выдержки. Остроумно. Вполне логично было предположить, что определённый процент гламурных кис и менеджеров по продаже воздуха – основных потребителей такой литературы – непременно купит обе книги. Дабы иметь право с гордостью говорить, что прочитали всего Минаева.
Впрочем, и сама по себе привязка нового романа к «Тёлкам» имеет больше отношения к коммерции, нежели к литературе. Генетическая связь «Videoтов» и «Тёлок» ограничивается личностью главного героя – молодого успешного разгильдяя Андрея Миркина, сына состоятельного и авторитетного папы, – и несколькими невнятными ссылками на ничего не значащие эпизоды прошлого. Скорее всего, знающий толк в маркетинге автор рассудил, что выход в свет сиквела стимулирует продажи первой книги. С тем же успехом новый роман мог бы стать продолжением «Р.А.Б.’а» или «Духless’а» (не хотелось бы накаркать…). А мог бы быть самостоятельным произведением. Каждый, кому выпало сомнительное счастье прочитать больше двух романов Минаева, знает: они настолько похожи друг на друга, что их можно объединить в сериал. А можно произвести над ними поистине франкенштейновский эксперимент: взять несколько книжек, разрезать вдоль корешка и переплести между собой фрагменты в произвольном порядке. Полученный гибридный монстр (назовём его «Духless Sapiens, или Р.А.Б. Media-тёлок два года спустя») не уступит в художественном отношении материалам, из которых он будет изготовлен.
