О последней – «На том берегу речи» с пояснением «Стихи о поэзии» – хочется поговорить отдельно. Лирический герой этой книги – Слово. Но не то, которое в начале или в конце, а вообще слово, слова, из которых получаются стихи. Попытка рассказать, как пишутся и как вымалчиваются стихи, о том, что они такое, и зачем они нужны, и можно ли без них. Открываю книгу наобум. Как вам такое откровение?
И ещё одно:
(«Песня без слов»)
Посыл текстов ясен: да, всё состоит из слов, и все слова уже были сказаны, и такая усталость от всего этого словесного излишества, что можно обойтись и вовсе без слов. Вопрос в другом: зачем это написано? Вот он – страшный для писателя вопрос. Зачем мне, читателю, эта филологическая фрустрация автора, эта, как выражается Павлова, «потебня»? Каков смысл включения подобных текстов (именно текстов, не стихов) в книгу? Вышеперечисленные вопросы не оставляют почти на всём постраничном путешествии.
А вот перечень нетрадиционных недомоганий Веры Павловой.
Искренне сочувствую, что тут ещё скажешь?..
Так и хочется воскликнуть верлибром автора: «Не так подробно, Господи!», перефразировав: «Не так подробно, Вера!»
Немало в книге бессмысленной игры, словесного шутовства.
Совсем неубедительных рефренных истин:
Эти две строчки в точности повторяются ещё трижды. Вероятно, для пущей достоверности. Но нет, увы, не убеждает. Следуя методу Веры Павловой, повторяю ещё три раза: не убеждает, не убеждает, не убеждает.
Не скажу, что в книге «На том берегу речи» нет удач. Немного, но есть. Несколько рифмованных стихотворений, несколько верлибров. По одному, справедливости ради, процитирую.
И верлибр:
Скажу честно: книгу «На том берегу речи» целовать не хочется. Слишком резок и неестественен в ней переход от искренних и потому убедительных постельных восторгов к целомудренной назидательности и степенности. А вот некоторые из написанных предыдущих двенадцати поцеловала бы, уж обложку точно, а отдельные стихи и «порывисто, троекратно».
Если же говорить о поэтике автора в целом, у манеры письма Веры Павловой три больших достоинства: краткость, динамичность и, скажем так, большой удельный вес слова. Это вообще три кита, на которых стоит подлинная поэзия, и на них же, думается, будет опираться поэзия нового века.
Остаётся надеяться, что словесное пижонство и игровое лихачество ветреных строк – это своего рода кризис среднего возраста, для поэзии, кстати говоря, уже почтенного, и он пройдёт, как проходят детские шалости избалованного ребёнка, а в случае автора – избалованного собственным писательским успехом. Видимо, наступил такой момент, когда умение писать стало обременительным.
Как-то Вера Павлова воскликнула: «Что делать после тридцати семи?»
Что-что? Писать, конечно. Но писать только о том, о чём не можешь молчать, как учила почему-то крепко нелюбимая Павловой Ахматова. И как Павлова умеет.
Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить: 1,0 Проголосовало: 1 чел. 12345
Комментарии:
Библиоман. Книжная дюжина
Живая книга создаёт атмосферу
ШЕСТЬ ВОПРОСОВ ИЗДАТЕЛЮ
«Слово/Slovo», отметившее в прошлом году 20-летие, было одним из первых частных издательств в России. Сегодня у нас в гостях его президент Наталья АВЕТИСЯН.
–
