– Для меня творчество Блока – это огромное и важное явление, отчасти подобное явлению природы. Блок обладал тем качеством, которое сам особо подчёркивал у Пушкина, а именно – ощущением «тайной свободы». Это явление не корпоративное. Оно не вкладывается в рамки либерального или консервативного планов. Это ощущение абсолютно свободного человека, который способен без всяких ограничений выражать свои мысли и чувства. Добавлю также, что это явление гармоническое. А мы знаем, что высшее благо для человечества – это стремление к гармонии. Когда Блок говорил о великом звуке Природы, который пытался уловить, то он хотел постигнуть, может быть, самое главное для человека. Смыслы, звук, фонетика, лексика поэзии Блока – всё находилось в гармоническом соотношении. Неоднократно предпринималась попытка приблизиться или хотя бы поучиться у него этому гармоническому отношению к миру. Как это реально можно сделать – не мне судить. Что касается роли Блока в современной жизни, могу сказать, что классика совершенна, она не устаревает. Пастернак писал: «Талант – единственная новость, Которая всегда нова». Блок – это образец, которому надо следовать в подходах к творчеству и к творческому поведению.
Всеволод ЕМЕЛИН:
– В подростковом возрасте (13 лет) Блок (тёмно-синий толстый том «Библиотека поэта. Большая серия») был единственной поэтической книгой, которую я читал и учил наизусть.
Он научил меня любить поэзию. Не знаю: быть ему за это благодарным или возненавидеть?
Мне он кажется блудным сыном народопоклонников девятнадцатого века. Этаким со знаком минус. Если славянофилы, Достоевский, Толстой, писатели-народники восхищались достоинствами мужика, его трудолюбием, долготерпением, непротивлением, милосердием, богоносностью, соборностью, общинностью, всечеловечеством и т.д., то Блок, наоборот, был заворожён недостатками своего народа. Его агрессивностью, жестокостью, пьяным разгулом, развратом, склонностью к бессмысленному и беспощадному бунту. Причём он одним из первых в русской поэзии вывел в своих произведениях в качестве народа не только крестьян, но и мастеровых, рабочих.
То, что в прозе сделали Чехов и Горький, в поэзии сделал Блок. При таком мрачном взгляде на соотечественников поэт не утратил любви к своей стране и населяющим её людям. Это умение любить с широко открытыми глазами, понимать неизбежность и закономерность катастроф, не судить великие исторические катаклизмы с плоско моральных позиций кажется мне очень важным в наше время.
А сам Блок кажется мне самым русским поэтом России. Мне кажется, из Блока вырос весь Есенин, а через него вся кабацко-блатная линия нашей культуры, включая Высоцкого и неумолимый «русский шансон». Ну ещё из его «Скифов» выросло всё наше евразийство – от Устрялова до Гумилёва и Дугина.
Александр ГОРОДНИЦКИЙ:
– Блок был моим любимейшим поэтом в течение целого ряда лет: от юношеского моего, питерского, возраста до, пожалуй, настоящего времени. Из поэтов XX века мне прежде всего вспоминается Блок. Помимо всего прочего, в великой поэзии Блока отразилась во многом и судьба России. Приветствуя революцию и приняв её всем сердцем, он в результате оказался между двух огней – известна фраза Колчака: если мы возьмём Петербург, то повесим Горького и Блока. Блока за что? За поэму «Двенадцать». За поэму, которую не принял никто: ни большевики, ни их противники. В этой великой поэме отразилось всё противоречие той эпохи. Наверное, Блок мог бы остаться жить, если бы уехал за границу, но Совнарком принял иное решение… И его поэзия осталась как оборванная струна. Этот трагизм его биографии, его романтическое отношение к революции, его великий переход от символизма к каким-то совершенно иным ритмам, гениально прозвучавшим в поэме «Двенадцать», оставляют нас с ощущением того же, что произошло и с Пушкиным. Ведь гибель Александра Сергеевича мы переживаем так, словно его убили вчера. Так же воспринимается и трагическая смерть Блока в расцвете его творческих возможностей.
Егор ИСАЕВ:
