Его приезд в Россию накануне конкурса – хорошая примета. Играл интересно. С Государственным академическим симфоническим оркестром им. Е.Ф. Светланова (дирижёр – художественный руководитель оркестра и главный дирижёр – Марк Горенштейн) исполнил Концерт № 4 Сен-Санса. Старательности было больше, чем вдохновения. И у оркестра, и у солиста. Зато в камерной программе удивил: сказочным, хрустальным, рождественским получился «Детский уголок» Дебюсси и его же «Остров радости». А с первыми звуками Сонаты № 2 Шопена си-бемоль минор стало понятно, что он думает о времени, и очень серьёзно: таким проникновенным, глубоким, личностным было исполнение известного произведения.
Ещё о «вершинах». В Зале им. П.И. Чайковского играл Пьер-Лоран Эмар. Один из лучших исполнителей Мессиана и Булеза. Блестяще сыграв с Национальным филармоническим оркестром России (дирижёр – Михаил Агрест) Концерт № 2 (для левой руки) Равеля, он в сольной программе добрался до любимых авторов. Были исполнены «Восемь прелюдий» Мессиана, «12 заметок» Булеза и фортепианный цикл Равеля «Отражения». Думаю, что напрасно все эти замечательные авторы были собраны в одной программе. И у пианиста, не так уж часто навещающего Москву, не было возможности разнообразия. Вспоминалась Мария Вениаминовна Юдина. Это она пытала Булеза запиской о «духовном кредо» новой музыки на встрече с ним в доме Эдисона Денисова. Насчёт «кредо» – это всегда очень сложно, но предложенная Эмаром программа всё-таки предпочитала интеллект, а не чувства. Российский слушатель, пожалуй, к этому не готов. У нас не было блестящей плеяды философов, как во Франции, которыми были увлечены и Мессиан, и Булез. Думаю, философы (преимущественно Фуко) во всём и «виноваты». Как бы то ни было – так Мессиана и Булеза в Концертном зале Чайковского ещё не играли.
В завершение Года Франции в России пройдёт открывшийся сегодня Третий Международный конкурс пианистов памяти Веры Лотар-Шевченко. Особенное событие, в мировой музыке нет подобной судьбы. Конкурс, организованный как всегда Фондом первого президента России Б.Н. Ельцина, трогательная и благородная страница мировой музыкальной культуры. Надеюсь, возникнут новые имена и новые надежды. В музыке своя, только ей свойственная связь времён, возможно, обращение к имени Веры Лотар-Шевченко вдохновит молодых и способных музыкантов. Удачи!
Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345
Комментарии:
Искусство
Тряпичная кукла на стальном каркасе
ЗДЕСЬ ТАНЦУЮТ
Мария Александрова и сто комплиментов в лицо балерине
У меня с балеринами прекрасные отношения: я не учу их танцевать, они не учат меня писать статьи. Поэтому свой текст о любимой танцовщице я хотел назвать незамысловато: «Просто Мария». В надежде, что не поправят. А ведь ничего, а? Смотрите, сколько у данного заголовка достоинств: он и на слуху, и «стопицот» журналистов уже наверняка его использовали, когда не знали, что сказать про Александрову. Да и корреспондирует такое имя с работой в классическом балете: там ведь тоже всё сосредоточено вокруг немногочисленных Одетт–Одиллий, Китри и прочих дочерей фараона. Изо дня в день…
Обосновал, в общем, для себя лазейку для скудоумия. Но потом стало стыдно: да разве может быть Простомарией молодая красивая женщина, имеющая семьдесят ролей за плечами, решившая вдруг станцевать Петрушку в балете Стравинского–Фокина? Нет, вы не ослышались: именно Петрушку! Тряпичную куклу – не Балерину! Короче, мы встретились.
Для меня «Александрова» всегда была интеллектуальным проектом. При том, что я не знаю, чтó есть интеллект. Не знаю я и то, в чём сущность ума. Мне известно только, что Модерн ищет первый в голове, а Традиция находит второй в сердце. Но я знаю, что суть разум и здравый смысл. Субъектом первого является всё тело, а сама телесность выступает оформляемым объектом второго. Так вот вношу поправку: для меня «Александрова» была и остаётся редким на театре опытом разума, очерченного здравым смыслом.
Тело балерины – вещество алхимической трансмутации в своём стремлении к золоту философов. На каком-то этапе работы оно уже «думает» всё в целом. А внутреннее «я» смотрит на него извне и прикидывает, как ещё усовершенствовать сей природный инструмент. Потом танцует, танцует, танцует, как танцевало до и как будет танцевать после. Уже в бесконечности.
Теряешься. Да, теряешься, когда начинаешь размышлять о совершенствах балерины. Потому и говорить толком не можешь; вообще в интервью не силён. Разговор скачет с темы на тему. Час, другой…
Александровой любовался всегда. Кипение жизни в сдержанности, непоказная витальность в нарочитой порой отстранённости от здесь-вавилона-всегда, несомненная женская привлекательность. Инстинкты вели эстетику. Так вернее. Если донатор искусства и его реципиент здоровы, то здоровый инстинкт способен пренебречь частными эстетическими разногласиями.
Которые были?
Которые есть!
