Вспомним, что при советском «тоталитарном бесчеловечном» строе все сенокосы убирались для общественного стада. Для личного поголовья косили даже стерню после зерновых – где зазеленит какой сорняк. А также (косами!) – все неудобья: бережки, канавки, овраги, обочины дорог – везде, где не смогла пройти тракторная или конная косилка. Осенью охотникам было раздолье – хоть боком катись. Сейчас из-за бурьяна не видно зверя, коза бежит – одни рога мелькают, – куда стрелять?
Жителей в деревнях было много, все они были дееспособны и обкашивали свои участки, деревню до околицы. В результате бурьян не копился из года в год и кусты не наступали на сёла. Осенью проводилась запашка как частного сектора, так, естественно, и полей коллективных хозяйств. Цены на топливо из-за этого радостно, «сговорившись», не вздували и кредитов в виде ГСМ с отдачей их деньгами под процент банки селянам не подсовывали.
СЕЛО КАК БАНКРОТ
Для зачистки села задействованы все рычаги: административные, экономические и даже судебно-правовые. Закрывают школы (библиотеки, клубы) как стержневую составляющую сельской народной жизни. Но люди – вот поди ж ты! – всё равно пытаются держаться за землю отич и дедич. Для таких изобретены другие методы вытеснения, методы насаждения разрухи.
На Псковщине сельское хозяйство весело и дружно рухнуло в основном ещё в бесшабашные 90-е, в пору «перехода к фермерству». В других же регионах с продуктивными совхозами и крупными колхозами люди долгие годы пытались (и пытаются) вести всё же коллективное (а не частное) производство сельхозпродукции. Что, собственно, плохого в коллективе сработавшихся, знающих друг друга людей?.. Кому там, в Москве, показалось, что в одиночку легче, продуктивнее? Косить, силосовать, ремонтировать технику, пасти, осеменять, выращивать, доить, откидывать навоз – и всё одной семьёй?
Леса в аренде, сельхозземли – у юридических лиц, которые ничего другого с этой землёй делать не собираются, как только перепродавать или предоставлять её под «госпроекты». Вопреки декларируемым прожектам каждый год получаем спад сельхозпроизводства в мясо-молочной и овощной продукции и её переработке и попадаем всё в большую зависимость от Запада. Как следует из распространённого в конце сентября «Антикризисного отчёта» правительства Госдуме, «падение сельхозпроизводства в текущем году может составить 10%…». И когда на шоу за круглыми столами политики, разбрызгивая слюни, заверяют население, что цены на продукты будут снижаться, то просто диву даёшься: они что же, отчётов не читают?
Те миллионы, что раздаются погорельцам, нужно было дать им раньше для развития хозяйств, социального и коммунального благоустройства. Были бы и волки сыты, и овцы целы. Ресурсов, как видим, в загашнике предостаточно – миллионы раздавались с такой же скоростью, как распространялся огонь. Но следовало бы отдать до огня… Теперь пострадавшим в штурмовом темпе возводят вполне приличное для села современное жильё. Но в таких коттеджиках и должны бы жить все селяне нашей богатейшей страны, а не бомжевать в ней! Ведь несгоревшие рвут на себе волосы – зачем отстояли избу?!
Те же регионы, до которых огонь не добрался, по-прежнему оставлены на волю случая и без всякого внимания. Но при нынешнем благоустройстве села (см. снимки) и методах хозяйствования на земле следующего шторма ждать придётся недолго.
Георгий ГОРЕЛОВСКИЙ,
Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345
Комментарии:
Человек
Богатые тоже плачут
ПРЕОДОЛЕНИЕ
Монолог нового русского инвалида
«3 декабря мир отметит Международный день инвалида. Хотя что тут отмечать? Впрочем, вспомнят о нашем существовании, и на том спасибо. В принципе я мог бы прекрасно и сам написать о своей жизни. Не верите? Но вы же видели, как я печатаю на компьютере? Ну, медленно, ну, рука привязана к «мышке», и мышка особенная, рогатая, но печатаю же? А, понимаю, вы сомневаетесь не в технике, а, так сказать, в моих ограниченных умственных возможностях. Да ладно, не извиняйтесь, я привык. Если я заикаюсь, мычу, то кажется, что и мысли мои тоже заикаются и мычат. Но на самом деле мысли у меня летают, как у всех. А может, и получше.
Ну, поехали. Правду и ничего, кроме правды.
Родился я в советском Ленинграде, полнощных стран красе и диве. Только я сам был таким дивом, которое в город почти не выезжало. Родители мои уже тогда жили сильно получше среднего, отец был большим начальником большого производства, мама преподавала в универе. Я был ребёнок поздний, долгожданный, и маму положили «по блату» в самую лучшую клинику, проплатили всем – от главврача до собаки дворника. Но человек проплачивает, а бог располагает. Получилось то, что называется ДЦП. Детский церебральный паралич. Больше всего меня умиляет слово «детский». Даже если бы я стал стариком, врачи продолжали бы говорить про меня – у него детский паралич.
